Мой пыльный пурпур догорал – 6/6

Его левая бровь депилирована. Сбоку ежика остается плешь. Ничего из этого он не чувствует.

Бесчувственность при испытании на себе языков огня, способных слизать остатки мирской принадлежности, со стороны уличает Хекса в инертном пропускании всех шансов сквозь пористую суть того, кем он привык себя знать. Позже срываясь в последней сцене гротескного воссоединения семьи под одной крышей сразу за попыткой Хекса различными путями умертвить свою мать – что она вымоляла у него до этого, – он хватается за основной инструмент доказательства правомерности гражданского голоса в Америке, за пистолет, которым удивительно ловко владеет, несмотря на отстраненность от происходящего. Оружие он использует, чтобы отомстить Лу Слоуну, обвиняемому в импульсивном побеге из дома – чем он обрек Хекса встать на путь нежеланного духовного испытания, также – в доведении матери своим прощальным письмом до мечты о ранней смерти. Какая коллизия разрешается выстрелами под аффектом и столкновением с представителем правоохранительных органов, а далее – преследованием, когда Хекс использует шанс для побега, стягивая с себя одежду, несясь в сторону растормошенного шквальным ветром неспокойного моря, чтобы оно очистило, переиначило его на баптистский манер, сделало сознание чистым, сняло вину и груз, требование по соответствию наследию всех, кто его окружал, кто подвел его к раскаянию и безвыходности, содрало камнями облепившую его кожу фальш, против которой у него нет альтернатив, кроме алкоголя, окропило солью жалостливость к себе, когда другие испытывают схожие тяготы, если не хуже, смыло грехи, впитавшиеся в кости, позволило слиться с пейзажем, раз Хекс так и не смог осознать свое с ним взаимовлияние, каковые желания читаются:

…в том, как он окунается в ледяные верховья великой реки Коннектикут, все еще в разбитых очках; в том, как он в стиле самых первых уроков плавания движется ленивым брассом, несмотря на температуру; в том, как он жмется к берегу нарезая круг. Он больше пальцем не тронет мать. Торговые франшизы, убийства из милосердия, внезапные смерти, белые расисты, антиправительственное ополчение, матери-одиночки, новые вирусы. Все это здесь. Что за измученные и занятые божества увидят и даже полюбят, голого беглеца, плывущего в облученных водах пролива Лонг-Айленд одним субботним днем в ноябре после рассвета? Кто может полюбить человека, который стреляет в собственную семью? Имеющий уши да услышит.

Впрочем и от видящего разлитую нефть в акватории Черного моря не скроется тщетность любой попытки омыться, требуя небывшей стихии для искомого покаяния.