Саша Мирович |18+| Императорский корпус

Открыли предзаказ на два сборника мистических рассказов современных авторов в жанре городского фэнтези! С шикарными обложками Екатерины Чистяковой ❤️‍🔥

📚 Нечистый Питер
МИФ/ Читай-город

Думаете, вы знаете Петербург? Не спешите.
Стоит свернуть не туда, задержаться у воды после полуночи или слишком всерьез отнестись к старой городской легенде — и знакомые улицы покажут свою Другую сторону. Там у Литейного моста появляется призрачный двойник, за туманом исчезает настоящий город, а Минерва из Летнего сада сходит с пьедестала и запускает копье вам вслед. И это далеко не самое странное, что может случиться.

Семь рассказов современных авторов приоткрывают дверь в мистическую изнанку города. Входите, если не боитесь узнать, что за ней скрывается.

📚 Нечистый Екб
МИФ/ Читай-город

Екатеринбург не любит, когда его считают обычным.
Здесь есть дом, который не простит, если вы не сможете назвать его хозяина. И лес, который выводит то к Синюшкиному колодцу, то к следам снежных людей. Здесь оживают рисунки на стенах и показывают то, что вы предпочли бы скрыть даже от себя. Телебашня — недостроенная и уже снесенная — и та позаботилась, чтобы о ней не забыли.

Девять мистических рассказов современных авторов о городе, где прошлое не уходит, легенды не молчат, а знакомые места знают о вас слишком много.

Я ничего не делаю вовремя? Да, к сожалению, ничего и почти никогда, разве что дедлайны стараюсь не срывать. Однако рано или поздно всё же делаю!
Смотрите, друзья и братия, какие классные сборники анонсирует МИФ — про Питер и Екатеринбург с их городскими легендами, нечистью и прочими радостями.
Имею честь участвовать в питерском с мрачной историей про мрачный балет и Вагановское училище. Приходите почитать, у нас жутко и интересно.

Настало время ночных сказов, и этот сказ о прошлом и происхождении Алексндра Елецкого, князя-отличника во всей его душной красе.
Во многом он настоящая противоположность Витольду, о котором речь была выше. Витольд – романтический красавец, сейчас на портреты, Елецкий обладает внешностью приятной, но не больше и сам уверен, что довольно непримечателен. Витольд – сын и наследник польского аристократа, настоящего магната, род которого сохранил и преумножил все свои богатства. Елецкий, конечно, из старинного рода и титул при нём, но на этом его достояние заканчивается: семейство стало беднеть ещё Елизавете Петровне, да так и не поднялось пока снова. Единственное, что у Александра есть шанс унаследовать – небольшая деревня со старым усадебным домом, сейчас принадлежащая его деду. Наконец Витольд – часть большой, непростой, но на свой лад сплочённой семьи, в то время как у Елецкого из родственников есть тот самый дед да родня по матери, которую этот дед не привечает, считая недостаточно достойной и родовитой.
Елецкий вырос не сказать, что в бедности, но в условиях, когда ему постоянно напоминали, мол, денег лишних нет, копейка рубль бережёт и вообще мы, Елецкие, уж не те. Во многом этому поспособствовало то, что его отец, князь Роман, буйная голова, дуэлянт и игрок, умудрился сначала настоять, чтобы отец выделил ему при жизни долю наследства, а потом большую часть этих денег промотать. Усугублялось всё тем, что Роман Елецкий успел ещё и жениться на неподходящей невесте – Наталье Неверовой, “вчерашней дворянке”, чья семья в дворянство вошла только при императрице Екатерине. Суровый, строгий и нетерпимый к слабостям Елецкий-самый-старший (он же дед Александра, князь Семён), брак не жаловал, невестку не любил, сына всячески порицал.
Родители Александра в итоге оказались, по мнению его деда, людьми совершенно безответственными: мать умерла от чахотки, когда ребёнку не исполнилось и четырёх, а отец ввязался в дуэль, получил серьёзную рану и вскоре умер. После чего князь Семён, к тому времени отставной гвардии секунд-майор, забрал внука к себе, чтобы воспитать настоящим Елецким, который, в отличие от отца, не посрамит фамилию и наверняка вернёт ей прежний блеск.
С этим Елецкий и рос: он с детства видел, в каких условиях они живут и слушал рассуждения деда о том, что “люди похуже живут куда как лучше”, привыкал к мысли, что должен снова возвысить семью и учился мысленно порицать порывистость и безответственность отца и работать ради того. Заодно учился он и тому, чтобы быть достойным имени Елецких: преуспевать в науках, быть сильным телом и безупречным духом.
Когда стало очевиден его чародейский талант, появилась надежда, что именно это и позволит ему “вернуть Елецким прежний блеск”. Дело было за малым: выбрать правильно “магическую специализацию”, преуспеть, добиться перспективной должности и как можно дальше продвинуться по службе.
Так что нынешний Елецкий-юстициар делает всё ради этой цели, убивается на учёбе и об учёбы, стремится стать лучшим из лучших и метит в дипломатическое ведомство, видя для себя в этом большие перспективы. До недавнего времени всё шло отлично, но теперь у него есть друзья, он нарушил тысячу и одно правило и нажил себе врага-профессора. Чёрт его знает, к чему всё идёт.
#и_его_команда #елецкий

Итак, князь Александр Елецкий – кто он такой, откуда взялся и как вообще пробрался на первые роли.
Всё началось, как и во многих других случаях с этой историей, с книг о Лицее и лицеистах первого выпуска, а именно – с Александра Горчакова. Есть такая особенность: часто, когда пишут о лицейской компании, говорят в основном о Пушкине и его ближайшем круге, перечисляют их прозвища, рассказывают об их приключениях и безобразиях. При этом Горчакова не обходят вниманием совсем: из книг можно узнать, что он носил прозвище “Франт”, отличался честолюбием, соперничал за звание лучшего ученика с Вольховским (не победил) и не мог похвастаться богатством, поскольку происходил из обедневшего рода. Позже ему предстояло ещё рискнуть карьерой ради спасения друга-декабриста, стать канцлером Российской империи и остаться последним из первого лицейского выпуска.
Одним словом, мне казалось, что он здорово отличался от пушкинского братства, имел совершенно другие амбиции и устремления и при этом был человеком интересным и достойным. Чем дальше, тем больше мне хотелось, чтобы у него было побольше голоса в биографиях и разных историях. И как-то так само собой получилось, что когда появилась идея “Корпуса” мне захотелось именно его видеть главным героем и заодно рассказчиком. И тут есть деталь, от которой я отказалась ещё разрабатывая первый план романа: Елецкий должен был стать единственным рассказчиком, и предполагалось, что всё и всех остальных читатель увидит его глазами.
Вот таким планировался голос за кадрым: обстоятельным, сдержанным, душноватым и несколько занудным. А потом душниле пришлось потесниться и поделиться микрофоном с Витольдом и Алексисом. Однако и об этом, и о том, какими деталями душнила оброс, пока превращался из Горчакова в Елецкого, расскажу в следующих сериях.
#и_его_команда #елецкий

Итак, друзья и братия, мой ментальный отпуск вроде как заканчивается, а потому мы с князем Елецким, штатным душнилой и воннаби первым учеником Корпуса возвращаемся к вам.
В программе рассказы о том, откуда он вот такой взялся и почему остался, что у него за семья да есть ли предыстория, и какие у меня на него планы дальше.
Здесь князь смотрит на вас с портрета, на котором он серьёзен, утомлён, но доволен собой, поскольку весьма продуктивно провёл время за юстициарскими упражнениями, результат которых держит в руках.
#и_его_команда #елецкий

Итак, Гаражка МИФа в очередной раз была уютной и душевной, отличных книжек нашлось много и ещё больше и вообще всё удалось.
Побывала там на паблик-токе, пообщались там об истории и исторической прозе с замечательным медиевистом Анастасией Паламарчук (читайте, немедля читайте её книги "Как выжить в средневековом городе" и "Мифы о женщинах Средневековья"!).
Спикеры были в основном согласны, похвалили Кристофера Нолана и "Последнюю дуэль" (Анастасия считает его единственным качественно историческим фильмом), обсудили жанр исторического романа, сериал "Чудотворцы", посоветовали всем Орсона Скотта Карда и Лорана Бине и пришли к выводу, что нет исторического чтения лучше, чем учебник по истории Древнего Рима под редакцией Ковалёва.
Была рада видеть собравшихся. Явилась, к сожалению, с мигренью, поэтому от меня ни фоток, ни ещё чего интересного. По такому случаю вот вам от меня фото моей книжной добычи, а так же портрета хамелеона Геннадия, который был сфотографирован, когда я отправилась в другое место по делам.
Не переключайтесь, мы придумаем ещё что-нибудь интересное.
#житие_мое

Приветствую, друзья и братия. Я пока ещё вернулась не совсем, "одной ногой стою в прошлом, другой приветствую будущее", но явилась не с пустыми руками.
У МИФа в эти выходные намечается Гаражка, прекрасная во всех отношениях, в воскресенье я там буду и получу возможность поговорить об истории, прозе и исторической прозе с Анастасией Паламарчук, самым настоящим доктором исторических наук и классным знатоком Средневековья. Она замечательная, немного трепещу и постараюсь по мере сил не отстать.
Приходите, пообщаемся и про Гомера, и про Пушкина.

Временно выглядываю из норы, чтобы поделиться с вами классной штукой. Смотрите, какие у МИФа примечательные скидки, причём по двум направлениям сразу:

Друзья и братия, я вам обещала целую неделю про душнилу, а сама-то, а сама! Подаю голос: мы с Елецким ни о чём не забыли и ни на что не забили, автор просто временно меньше жив, чем хотел бы, по каковому случаю нужно время, чтобы восстановиться.
Оставайтесь с нами и, надеюсь, в течение недели мы с Елецким вернёмся с новой душнотой.
#житие_мое

Итак, друзья и братия, началась новая неделя, а вместе с ней начинаются и сказы про следующего персонажа.
Вас приветствует Александр Елецкий. Князь, наследник древнего, но обедневшего рода, сирота, если не считать строгого, требовательного деда, который любит исключительно за дела и достойное поведение. Александру дед постоянно напоминает о том, что беспутность — путь в бездну, например, вот александров папаша был игрок и кутила и промотал немногие оставшиеся семейные деньги.
Сам Александр жизнь кладёт на то, чтобы оправдать ожидания. Талантливый юстициар, отличник, стремящийся быть лучшим даже в предметах, которые не даются, честолюбец, мечтающий о дипломатической карьере и твёрдо намеренный в ней преуспеть.
Полагает, что нет ничего опаснее чувств и порывов, а потому свирепо давит их в себе Из-за этого замкнут и с виду не слишком дружелюбен, хотя делает исключение для Мити Ховрина, с которым познакомился в первые дни учёбы.
Интеллектуал, перфекционист и штатный душнила Корпуса.
#и_его_команда #елецкий

И снова о Витольде, на этот раз именно о нём, не о семье, не о фамильной истории и не о великих или о проблемных предках. Именно о нём.
Витольд безусловно и безоговорочно любит своих родных, но это совсем не делает их жизнь проще. Ксаверия он упорно воспитывает, на Иоанну Веронику смотрит (и намерен продолжать смотреть) исключительно как на неразумное дитя, которое нужно всегда опекать, в матери видит идеал красоты и добродетели, достойный всеобщего служения. А отец… ох, отец – это самое сложное в жизни Витольда.
Отцовская дипломатичность, умение ловко лавировать, неоднозначное и порой слишком тёплое отношение к Российской империи и тем, кто ею правит – всё это Витольду в отце поперёк горла. Он бы хотел делить с ним и страсть к польской свободе, и ненависть к тем, кто её отобрал, и заодно вместе щеголять фамильной гордостью. Осторожность отца для Витольда почти предательство.
Предательством он до сих пор считает и свою отправку. в Корпус. Да, ему известно, что это был практически приказ императора. Да, он понимает, что уклониться шанса практически не было. Да, отец никогда ему не лгал и честно сказал, что это, в сущности, заложничество. Но… но всё равно! А как же благородный бунт?!
Благородным бунтом Витольд жил все первые три года в Корпусе: всем, кто хоть как-то наступал ему на хвост, демонстрировал магнатскую спесь, держался надменно и независимо и всем, кто не успел спрятаться показывал, насколько он, что уж там, лучше их. Почему “спесивого пшека” ни разу не били от души и по-настоящему? По одной-единственной причине: он был хорош – и как юстициар, и как чародей воздуха. Получить воздушным кнутом или оказаться по-юстициарски заклятым на бесконтрольную брань при директоре никому особенно не хотелось.
Однако не быть битым ещё не значит быть принятым. Всю первую ступень учёбы Витольд был отменно одинок и нёс это своё одиночество с наглой гордостью. Уверился за эти три года, что так будет всегда. Разжёг в себе настоящую страсть к своей магии и постепенно пришёл к мысли, что однажды ещё свернёт горы с её помощью. Например, добьётся свободы. Напишет конституцию. Поможет скрепить тысячу лучших договоров, ведущих к лучшей жизни. В общем, кому и творить невероятные чудеса, как не байроническому герою, не так ли?
В последний год у Витольда зародилась мысль, что всё это, возможно, он будет делать не один. Но мысль эта всё ещё странна и на друзей он косится с подозрением.
#и_его_команда #витольд

Полезно периодически давать интервью, если хочешь оставаться на виду. А когда ты представляешь новую книгу, они тем более необходимы.

«— Мистер Флоранс (кстати, это ваше настоящее имя?), вы всегда так уверены в себе. Даже на самой первой своей презентации вы буквально зачаровали публику. В чем ваш секрет?
Марсель Флоранс, хорошо сложенный мужчина двадцати восьми лет, откидывает со лба кудрявую рыжую прядь и улыбается уголками губ.
— Секрет, Лиззи? (Ничего, что я буду называть вас Лиззи?) Никакого секрета нет. Просто перед каждым выступлением я забиваюсь в темный угол (например, в туалет книжного магазина) и пялюсь в пустоту, пока не отпустит».

Марсель мог бы даже на самом деле сказать это, откинуться в кресле и усмехнуться колумнистке: «Согласись, хорошая фраза для выноски?» И она улыбнулась бы в ответ, потому что фраза и правда броская, читателям понравится.
Такая работа у них обоих — нравиться читателям.
Но в темном туалете книжного нет никого, даже отражения самого Марселя в зеркале над раковиной. Вместо этого в раме висит записка с просьбой ничего больше не ломать. Пахнет мылом, которое задумывалось как деликатное, марсельское, а вышло едким, химическим, хищным. Лампочка моргает холодным белым.

Раз,
и два,
и три.

Память услужливо подбрасывает продолжение: «Листья мелькнули в окне». Но окна нет, и листьев нет, а есть только блестящая от воды раковина и темно-зеленые стены. Марселю все кажется, что через секунду они сложатся внутрь, сомнутся и вместе с ним самим станут комком мокрой бумаги. Но страшно не это — а то, что этого все никак не происходит.

Рыбка плывет по луне.

Марсель не знает, откуда взялся этот стишок и почему он приходит на ум каждый раз, когда в ушах звенит, а мир становится плоским и чужим.

Раз,
и два,
и три —
листья мелькнули в окне.
Рыбка плывет по луне.
Не спит река,
но века
море поет во сне.

Эти пришедшие извне слова как будто бы ничего не значат, но сплетаются так плотно, что у Марселя раз за разом получается ухватиться за них и выбраться на поверхность. Его слова, слова мистера Флоранса, уже давно не имеют такой силы.

Раз,
и два,
и три —
листья мелькнули в окне.
Рыбка плывет по луне.

В том, чтобы быть писателем, нет ничего сложного. Нужно найти рабочую формулу и хорошего агента, который пристроит готовую рукопись в крупное издательство; затем создать публичный образ, который захотят тиражировать журналисты, блогеры и даже сами читатели. Повторять, пока не перестанет работать — или все это, или ты.
Марсель, все еще опираясь на раковину, шумно дышит.

Не спит река,
но века
море поет во сне.
Лес
отпевает принцесс.

Время идет, и тревога переходит в злость. Хорошо, что он ничего не сказал той колумнистке. Стоит Марселю только обмолвиться о своей слабости, и все вокруг подхватят его слова, станут измерять, взвешивать и наконец признают очень легким. И правда, почему это он прячется, не в силах выйти к людям, которые обожают его, собрались здесь ради него, посвящают столько сил и времени ему и, наконец, тратят на него свои деньги? Разве он не понимает, что обязан им? Разве он не благодарен?

Листья мелькнули в окне.

И горд, и благодарен, и, конечно, ему очень повезло.

Рыбка плывет по луне.

И продолжит везти, если он сейчас придет в себя.

Море поет во сне.

Все-таки он обещал.

Лес отпевает принцесс.

Постепенно зрение проясняется, в ушах перестает звенеть. Останется выпрямиться, поправить воротник рубашки, и в светлый, полный книг и людей зал выйдет успешный молодой писатель, автор бестселлеров и желанный гость светских вечеринок Марсель Флоранс.

А вот познакомьтесь, пожалуйста, с Элизой. Она классная, талантливая, прекрасная стилистка и пишет интересные умные без зауми тексты, которые одно удовольствие читать. Кстати, одна из этих книжек будет издана и вскоре собирается выйти. Попробуйте, вам понравится!

Кто же такие Вислоцкие, славный род которых подарил Корпусу и его бедным профессорам пана Витольда?
Витольду нравится думать, что его род самые что ни на есть полячайшие поляки среди всех поляков, которые всегда были верны своему полячеству. Он искренне так считает, для него это важная часть идентичности, он не только верит в это сам, но и старательно учит этому младшего брата Ксаверия и любимую младшую сестру Иоанну Веронику.
Так ли это на самом деле? Отец Витольда, князь Адам, владетельный магнат и умный царедворец, мягко улыбнулся бы вам и ответил, что и да, и нет. Вислоцкие действительно всегда были верны польской земле – и всегда понимали эту верность по-своему.
Род ведут от Гедимина, основателя великого княжества литовского, в семейных летописях именно Витольд Гедиминович числится родоначальником. Его сын, Ян Вислоцкий, получил за службу немалые земли на Волыни и одним из первых в своём кругу перешёл из язычества в католичество вслед за Ягайло, внуком Гедимина и будущим польским королём. Так Вислоцкие укрепили связь с королевской династией и впервые продемонстрировали свою родовую способность – всегда держать нос по ветру. Родством с династией Ягеллонов они щеголяли потом не раз.
Дар юстициара, который очень развит у нашего Витольда, в семье фамильный. Принято считать, что он появляется у кого-то из членов семьи раз в одно-два поколения. Более того, что Вислоцкие-юстициары наделены талантом особого оттенка: они умеют различать договоры надёжные и крепкие – и более слабые, требующие больших сил для поддержания. Именно это якобы позволяло им умело и ловко выбирать союзы и союзников.
В фамильном имении есть, например, портрет Анны Вислоцкой, которая, овдовев, в 16 веке несколько раз переходила из католичество и обратно, чтобы полностью сохранить за собой земли покойного мужа. “Анна-Лиса” почти семейная легенда, прядь её рыжих волос хранится в фамильной сокровищнице.
Казимир Вислоцкий в 17 веке провёл свой род через Потоп (который по разрушительности был равен русской Смуте) почти без потерь, лавируя между всем и всеми, кто мог повлиять на судьбу семьи. За это в семье его любят и даже прощают одну слабость: он был соратником знаменитого польского короля Яна Собеского, который много и успешно воевал, но сам предпочитал в любом походе держаться обоза. Тем не менее, это не помешало пану Казимиру всю оставшуюся жизнь заказывать портреты, на которых он изображён рядом с его величеством в важнейших битвах.
Куда как меньше семья любит вспоминать Кароля Вислоцкого
Что-то до предыстории самого Витольда сегодня дойти не вышло, но, значит, придётся продолжить завтра. Надеюсь, вам понравилось читать этот учебник истории.
#и_его_команда #витольд

Мы с Витольдом возвращаемся, с портретом, на котором он более строг, носат и байроничен и который, пожалуй, куда больше понравился бы ему самому.
Сегодня — о его семье, предыстории до старших классов Корпуса, статусе и всём таком прочем.
Род, семья, фамильная история и семейная честь — в числе главных вещей, которые для Витольда важнее всего.
#и_его_команда #витольд

Итак, Витольд Адам Вислоцкий, поляк, аристократ, сын древнего рода, бунтарь по натуре и повадкам, юстициар по магической специализации, байроническая личность по сути (ну, ему самому хотелось бы так думать). Откуда же он взялся?
У Витольда довольно длинная и извилистая предыстория. Списывая Корпус с Лицея, я вознамерилась списать и то, что для Лицея было задумано его создателями, но так и не случилось. Например, изначально планировали, что Лицей станет школой не только для дворянства, но и для великих князей, что все ученики будут жить в условиях “равенства перед доской”, как называл это лицейский профессор Куницын. Великие князья должны были сблизиться со своими соучениками-дворянами, вместе стать новыми, лучшими людьми и сделать для страны много хорошего во всех отношениях.
Мне эта идея страшно понравилась, и захотелось сделать то, что не сделали создатели Лицея – усадить в один класс братьев императора, сыновей высшей аристократии и обычных дворян. Витольд, носивший на том начальном этапе совсем другую фамилию, должен был быть сыном князя Адама Чарторыйского, друга императора Александра и члена “негласного комитета”, планировавшего всяческие реформы.
Меня здорово зацепила история этой дружбы и того, как Александр с Чарторыйским поначалу были близки, вместе мечтали и задумывали новое, собирались вершить великие дела. Потом, по слухам, у князи случился роман с Елизаветой Алексеевной, женой Александра, она даже родила от него дочь, и дружбе пришёл конец, а Чарторыйский отправился в изгнание.
Витольд должен был быть весь в отца: красив, порывист, полон романтических идей и больших амбиций. Ему предстояло иллюстрировать романтическую эстетику, а заодно и национальное разнообразие Российской империи, красиво и мрачно сверкать глазами из тёмных углов и доводиться сводным братом царевне Марии, которую я решила оставить живых (уже не помню, зачем мне нужна была их кровная связь).
Надо сказать, никакого POVа у Витольда изначально не планировалось. На него должны были смотреть со стороны и что-то по его поводу думать и чувствовать другие герои. Вот только не тут-то было: постепенно я стала очень живо представлять, как вот эту или ту, или вон ту сцену увидел бы именно Витольд. Как бы именно он решал ту или иную проблему (и как создавал бы новые). Что и когда сказал бы другим персонажам и почувствовал в их отношении. Постепенно всего этого скопилось так много, что стало ясно: не отделаюсь. Придётся дать Витольду голос, роль и собственный взгляд.
Пожертвовать для этого нужно было не так уж многим: сменить юноше фамилию, немного подправить родственников и семейную историю и – готово дело. Вот так пан Вислоцкий с двух ног не только ворвался с двух ног в повествование и в компанию, но и обзавёлся ПОВом, что не каждому удалось бы. Нынешняя неделя – целиком его.
#и_его_команда #витольд