​​Эмили Сент-Джон Мандел. Море спокойствия

Я думаю, что у человечества как вида есть желание верить, что мы живем в кульминационный момент истории. Это своего рода нарциссизм. Мы хотим верить, что мы исключительно важны, что мы живем в конце истории, что сейчас, после всех этих тысячелетий ложных тревог, сейчас, наконец, происходит самое худшее, что когда-либо случалось, что, наконец, мы наблюдаем конец света.

Драма с тайм-тревелом и пятью временными линиями, да еще на меньше чем 250 страницах — это законно вообще?

В 1912 году Эдвин Сент-Эндрю отправляется по приказу отца в Канаду и оседает в Ванкувере в поисках новой перспективы. В 2020 году Мирелла оплакивает смерть своей старой подруги Винсент и пытается выяснить, отчего она умерла. В 2203 году писательница Олив Ллевелин ездит по миру с туром в честь экранизации своей книги об эпидемии — и видит признаки новой эпидемии вокруг себя. В 2401 году новоиспеченный сотрудник Института времени Гаспери Робертс получает особое задание — изучить странную аномалию, которая связывает все временные линии и всех персонажей. Выводы его ожидают удивительные…

Вчера на обсуждении Мандел немного пожурили за вторичность и отсутствие подробностей — как работают технологии в книге, ее не особо интересует, даже описания машины времени нет — но кажется, что благодаря фокусу на персонажах, а не на ворлдбилдинге, вся эта конструкция и держится. Если бы здесь было еще и описание технологий страниц на 500, вышел бы перегруженный деталями талмуд в духе Кима Робинсона, который трудно было бы одолеть без пролистывания страниц.

А все дело в том, что сначала Мандел хотела написать автофикшн. Усталость Олив от переездов из отеля в отель — одни и те же стены, номера, люди — это собственное ощущение Мандел от бесконечных бук-туров со «Станцией Одиннадцать». Линия 1912 года — о ее прапрадеде, Невилле Сент-Эндрю Сент-Джоне (шутка про имя имеется), которого и правда сослали в Канаду. Мирелла, Винсент и ее брат Пол перекочевали из «Стеклянного отеля», но читать прошлый роман необязательно — они тут что-то вроде большой пасхалки.

Сюжет очень плавно течет между разными временными линиями, связывает их в узелок благодаря Гаспери, и ты спокойно плывешь по этой реке: все понятно, все логично, переживаешь за персонажей и их истории. Не возникает такой головной боли, какая у меня была при просмотре Dark на Нетфликсе: когда героев и параллельных сюжетов становится так много, что бросаешь попытки найти все связи. У Мандел все схвачено — а еще мне нравится ее грустная (само)ирония, с которой она пишет сцены и диалоги:

Она поцеловала его и не могла не заметить, как Винсент глянула в их сторону, прежде чем вернуть взгляд к небу. Разница между Миреллой и Винсент заключалась в том, что Мирелла действительно любила мужа.

<…>

На следующее утро в терминале дирижаблей она сидела рядом с бизнесменом, который хотел рассказать ей о своей работе: она как-то была связана с выявлением поддельной стали. Оливия долго слушала, потому что монолог отвлекал ее от того, как сильно она скучала по Сильвии. «А вы кем работаете?» — наконец спросил другой путешественник. «Я пишу книги, — сказала Оливия. «Для детей?» спросил он.

Мандел отлично передает вот эту особенность человеческих взаимодействий, где смысл можно найти даже в пустой вроде бы фигне.

Да, сюжетная загадка тут довольно простая — кто читал «Все вы зомби» Хайнлайна, все поймут быстро — но смысл здесь не в детективе, а в том, как одни люди готовы следовать правилам и инструкциям, даже если они бессмысленны, а другие следовать за совестью, даже если им это никакой видимой пользы не принесет — и даже наоборот.

Мандел говорила в одном из интервью, что, если бы стала писать постапок наподобие «Дороги» Маккарти, она выбросилась бы из окна, но мне кажется, что у нее и не вышло бы — слишком сильная вера в человечество и наш грустный голубой шарик, который все еще почему-то вертится.