Пока довольно странное ощущение, если честно. Глуховский берется описать жизнь двух жительниц Вологды, одной решающейся на аборт, а другой ищущей пропавшего на войне сына. И местами — в диалогах, отдельных наблюдениях — у него получается прямо хорошо. Но потом его заносит, и героиня из народа вдруг мыслит развернутыми литературными образами про туман и тень, которые очень странно смотрятся в конкретной сцене, а посреди сцены, где две девушки просто вышли покурить, повествование вдруг на абзац улетает в авторский список городских топонимов и рассуждение об исторической амнезии России.

Это довольно частая болезнь панорамных романов про «простого человека»: автор хочет одновременно быть внутри героя и говорить нечто крупное от себя, и там, где не хватает дисциплины удержать точку зрения, швы становятся видны. А если читатель не понял метафору, ее тебе вдолбят еще раз пять, чтобы точно понял, что автор имеет в виду. Это не значит, что роман плохой — по первым 50 страницам рано судить, — но веру конкретным голосам это ощутимо подтачивает: слышно не простую вологодскую администраторшу спа-салона, а московского интеллектуала, тщательно старающегося ее изобразить.

Describe, not explain