«Прочитано». Сборник рассказов. Том 3

В рубрике «книга по заказу» у нас впервые сборник рассказов. Оценивать тут приходится не одного автора, а больше сорока, от Ольги Птицевой и Антона Секисова до тех, кого я раньше не встречал, так что неровность заложена в самом формате.

Внешне это скорее толстый арт-журнал: большой формат, коллажи, фотосерии, игры со шрифтом. Тема тома заявлена как лиминальность, пороговые состояния, и тексты разложены по разделам «Явь», «Сон», «Морок» и «Пробуждение». Кроме рассказов, есть эссе Секисова о смерти у Хармса и опрос владельцев независимых книжных от Максима Мамлыги.

Лучшие тексты держатся на приеме, вокруг которого сюжет крутится, словно юла. Елена Бондаренко в «Уральском море» превращает детскую игру в города с отцом в отсчет его болезни, пока он не может назвать город на самую простую букву. «Компот из сухофруктов» Птицевой начинается как история дебютантки, написавшей автофикшн о школьной травле, и оборачивается хоррором о том, что травлю устроила она сама. У Людмилы Прохоровой в «Sensus divinitatis» муж весь текст перечисляет, что его раздражает в стареющей жене, а одна ее фраза в финале переворачивает этот список с ног на голову. Таня Трифонова в «Ночи матери» пишет о беременной героине, которая находит у себя опухоль и неделю до обследования живет с мыслью, что ее тело растит одновременно жизнь и смерть.

Есть и комедийное: пьеса Аси Володиной «Понарошку» про жену реконструктора, которая ищет настоящего врача в парке Дикого Запада, и «Юрьев день» Аси Шев про инопланетянку без паспорта, застрявшую на Земле и работающую в ПВЗ.

Но тема пороговых состояний широкая, и если одни авторы придали ей интересный вид, другие выбирают самые очевидные ходы. В нескольких рассказах в финале все происходящее оказывается сном, бредом или вымыслом рассказчика. Вторая распространенная ошибка в том, что некоторые тексты читателю не доверяют и проговаривают собственную метафору. В «Недовязанном шарфе» Сергея Николайчука мальчик боится читать письмо от девочки из лагеря, а бабушка у подъезда вяжет шарф непонятно для кого. Образ крутой, но бабушка тут же проговаривает его вслух: ты тоже вяжешь, только ожидание. В «Доме памяти» Елены Щетининой пожилая Агата теряет память, а дом меняется у нее на глазах: то появляется печь из бабушкиной деревни, то за окном ялтинское море. Однажды она просыпается в их с мужем первой коммуналке и проживает там целый день. Рассказ держится на том, что непонятно, чудо это или бред, но в финале героиня находит записку врача про таблетки и галлюцинации, и все задним числом становится просто историей болезни, никакой загадки. В «Примерочной» Алены Кощеевой герой примеряет в бесконечном коридоре непрожитые жизни, от пекаря до отца, который не ушел из семьи, а в финале видит баннер «Все начинается не с понедельника, а с тебя» и, конечно, оказывается готов принять себя таким, какой есть. Все три текста выиграли бы, закончившись на абзац раньше.

Внутри тома тексты еще и перекликаются друг с другом, так что чтение всего сборника создает такое как бы эхо. Абсурдные миниатюры Матвея Булавина про соседей, пропадающих на лестнице и в застрявшем лифте, будто заранее иллюстрируют эссе Секисова о внезапных исчезновениях у Хармса. А героиня Дианы Лукиной, которую не пустили в Италию и сутки продержали в комнате для депортируемых, всю дорогу не выпускает из рук роман Ольги Птицевой, чей рассказ стоит в этом же сборнике. С разделами получилось хуже: «Сон» и «Морок» почти не различаются, не чувствуется их собственный характер.

Коллажи в основном симпатичные, но местами дизайн спорит с текстом: эссе фотографов набраны рассыпанными по развороту буквами, и прочитать их трудно. Часть иллюстраций сделана нейросетью Seedream: спорное решение, когда над сборником и так работали фотографы и коллажисты, но хотя бы честно подписали.

В сухом остатке: неровный, как любой альманах на сорок имен, но с десятком по-настоящему сильных текстов. Читать лучше выборочно, начав с Бондаренко, Сусько, Бруй, Птицевой, Прохоровой и Трифоновой.

#книга_по_записи