Имеют ли эмигранты моральное право писать о том, что происходит у них на родине?

Задается вопросом Глуховский. Имеют, конечно. Я сам написал роман про Россию, он скоро выходит.

Но, по-моему, вопрос вообще мимо. Дело не в том, где ты живешь, в Испании, в Берлине или в Вологде. Гоголь «Мертвые души» тоже в Риме писал, например. Дело в том, решил ли ты все про своих героев и назначаешь ли ты им роли или хочешь понять их. В «Регистрации» автор уже почти про всех все решил: вот алчная свекровь, вот интеллигент, которому принципы дороже людей, вот мажор-релокант. Поэтому живой в книге остается только Ульяна, единственная, кому дают возможность выбора.

В «Новой-Европе» сформулировали точнее: вопрос не в дистанции, а в эмпатии. Я бы добавил: задача писателя сейчас не разобрать героя по атомам, чтобы понять, а принять, что до конца не поймешь, и все равно сочувствовать. (В том числе и самому себе, если пишешь автофикшн).

Я свою героиню, честно говоря, до сих пор до конца не понимаю. И, кажется, только так и нужно.