Птица-чтица 🐦

Пока кто-то катается в Прагу на книжную ярмарку, я доплыла до Константинова — села, где родился Сергей Есенин. Здесь и усадьба родителей поэта, и дом Л. Кашиной, превращенный в музей поэмы «Анна Снегина», и отдельный литературный музей, и школа (с табелем Есенина — был отличником, кстати), и экотропа, и много чего еще. Места крайне живописные и вдохновляющие, ветер еще по-осеннему не сыплет и листья не шепчут, но поездка получилась замечательная.

Посты про книги будут обязательно, надо только верить и ждать 😢

Закончив непростую книгу для работы, взялась за непростую книгу для души.

«Путешествие на край жизни» Тезер Озлю начинаю заново: меланхоличные рассуждения, дорогу в поисках ничего и смены перспективы «я», «ты», «она» в расфокусе читать тяжеловато. «Я состояла только из обезболивающих, убийственной усталости и антибиотиков», говорит героиня, и в этом, во всяком случае, мы похожи, а кто же все-таки мы с этой героиней и куда движемся — поймем позже.

Тем временем второй роман «Холодные ночи детства» уже доступен для предзаказа, хочется добраться и до него когда-нибудь.

Остались последние недели лета, чтобы отгулять отпуск и как следует расслабиться. Куда же податься бедным отдыхающим, спросите вы — или не спросите, но мы в любом случае расскажем, потому что держать в секрете такие сокровища нехорошо.

Собрали книги с рекомендациями, как же продуктивнее провести каникулы: то ли в спа-салоне за косметически-магическими процедурами, то ли на пляже, где кто-то когда-то сгорел, а может, и в объятиях рыбы (не осуждаем). Для любителей активного отдыха предлагаем абсолютно нормальную и совсем не подозрительную сибирскую деревню, а если и этот вид досуга кажется недостаточно экстремальным, то вот еще одна милая деревенька, где, правда, намечается эпичная битва Добра со Злом, но кому и когда мешали такие мелочи…

От всей души желаем хорошего отдыха и не менее хорошего чтения!

Роскошные рекомендации предоставили:
Литературное беспутство — «Рыбы» Мелисса Бродер
books & all — «Rouge» Mona Awad
Язык приготовила — «Красный Бубен» Владимир Белобров, Олег Попов
Птица-чтица — «Penance» Eliza Clark
Оля о книгах — «Медвежий брод» Алиса Атарова

Penance. Eliza Clark

TW: описания насилия и убийства, буллинг, фанаты/фанатки тру-крайма могут расстроиться

I really think hell is real,' said Dolly. 'But I think we make it. I think people create tiny hells. Little pocket dimensions, little hell dimensions.

Представьте: вы на пляже в британском приморском городке. Море, песок, шале, где можно отдохнуть всей компанией. Вы наслаждаетесь отпуском, возможно, потягиваете коктейль и даже не подозреваете, что в одном из таких шале компания подростков пытала, а потом подожгла шестнадцатилетнюю девушку Джоан Уилсон.  

Расследованием этого чудовищного убийства занимается журналист и писатель Алек З. Карелли. Его слава давно прошла, но в эпоху расцвета тру-крайма у него есть шанс спасти свою подмоченную репутацию и написать что-то стоящее. Он берется за историю Джоан Уилсон, собирает газетные вырезки, фрагменты подкастов, анализирует посты в Tumblr и переписывается с убийцами, чтобы написать идеальный тру-крайм роман. Впрочем, чем дальше, тем очевиднее становится, что верить автору нельзя. И вообще никому в этой истории верить не стоит.

Элиза Кларк написала тру-крайм книгу, которая на самом деле тру-крайм осуждает. Погибшие здесь не укладываются в стереотип об «идеальной жертве», злодеи не всегда абсолютное зло, а жажда сделать из трагедии сенсацию приводит к печальным последствиям. В мире, где чужая боль становится контентом, не стоит удивляться жестокости — не только подростков, хотя здесь именно они в центре внимания, но и всего социума, который желает смерти матери погибшей, якобы недостаточно страдающей. Собственный маленький ад для отдельной семьи и шоу для всех остальных.  

Наконец, помимо актуальных тем сомнительной этичности тру-крайма, буллинга и пагубного влияния медиа этот роман замечателен тем, как ловко он выстроен, как динамично и увлекательно ведется ненадежное повествование ненадежного рассказчика и какое тяжелое, неприятное ощущение остается после прочтения. Но чем рассказывать, лучше обратиться к тексту самостоятельно — открыть первую страницу и не отрываться до самого конца.  

Ну что ж. Вы только что дочитали что-то, что точно останется в памяти надолго. Возможно, пора покинуть пляж.

And now we’re back where we began, aren’t we? Back at the end of the story. They set the fire. They drive to McDonald’s. The fire burns out. Joni crawls from the ashes and onto the beach. She staggers into the hotel. Arrests. Limited coverage. Cult status. Podcasts. Reddit threads. Chumbox articles. And now, me, here, writing this. You reading it.

#птица_читает

В смысле июль уже все, я еще июньские дела не доделала, работу не доработала, жизнь не прожила.

В этом месяце пришлось много трудиться над текстами разной степени убийственности, поэтому на русском в бумаге читалось мало, все больше слушалось: в какой-то момент просто не было сил видеть буквы.

Ночная смена. Алексей Поляринов.
Залпом прослушано сразу после «Почти двух килограммов слов». Когда вырасту, хочу писать такие же блистательные эссе о книгах — а, черт, уже выросла, значит, не судьба. В любом случае после прослушивания список чтения только увеличился.

Мир глазами Тамы. Кэтрин Чиджи.
Тоже в аудио. История о том, как сорока Тамагочи сначала принес своей хозяйке много денег, а потом спас от абьюзивного мужа. Любите птичек и не любите тех, кто поднимает на вас руку.

Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари. Флориан Иллиес
Классический Иллиес, собирающий историю немецкой эмиграции 1933 года из биографий и дневников. Сплетни, сложные любовные геометрические фигуры, тоска привилегированной немецкой интеллигенции в изгнании по родным поместьям и политический раздрай. В аудиоверсии нет цензуры, что прекрасно — а иначе как бы рассказывать про сердечные терзания большей части семейства Манн.
Чтец у этой книги Максим Жегалин, автор тех самых бражников и блудниц, что само по себе решение остроумное, но количество запинок и оговорок слегка сбивает настрой.

Хелла. Алена Махонинова
Книжный клуб по этой книге прошел сто лет назад, а последние страниц десять дочитала только сейчас. История узницы ГУЛАГа Елены Фришер, восстановленная главным образом по письмам, где-то — по предположениям и смутным догадкам, переплетается с современностью и личным опытом писательницы в поиске родного языка и дома. Лагерную прозу до этого обходила стороной, и для начала знакомства с литературой по этой теме, думаю, «Хелла» — прекрасный выбор.

Deliver Me. Elle Nash
Если расти в религиозной семье, с детства тайком издеваться на зверюшками и симпить на подругу, то велика вероятность, что ни к чему хорошему это не приведет. Главная героиня работает на птицефабрике, состоит в сомнительных отношениях с любителем насекомых и настолько мечтает о ребенка, что… читайте далее в отзыве. Пожалуй, можно назвать это weird girl fiction, хотя weird бывает и поувлекательнее.

100 Boyfriends. Brontez Purnell
Сборник откровенных рассказов буквально о ста бойфрендах автогероя (афроамериканца — раса тут тоже немаловажна), об отношениях и одиночестве. Книгу красиво описывают как symphony of sex, trouble and wisdom — в целом все так и есть. Рассказы смешные, трогательные, драматичные, есть над чем похихикать, призадуматься и даже, пожалуй, взгрустнуть.

А тут и июль закончился.

#птица_читает

Спешу поделиться недавними покупками, пока еще какие-нибудь книжные посылки не доехали и не подтвердили мою финансовую безграмотность. На этот раз — ассорти из книг издательства Ивана Лимбаха и столетних заказов с Logobooks.

Сибиллы, или Книга о чудесных превращениях. Полина Барскова*
История художницы Доротеи Мериан и ее матери, тоже художницы и энтомолога Сибиллы. А еще Петербурга, где за биографическими рассказами скрываются рассуждения о поиске места и идентичности и разговор с прошлым и настоящим.

Эрни. Мнения одном моралистки. Анна Хольцфогт
Очень люблю период Веймарской республики с Goldene Zwanziger, золотыми двадцатыми, и драматичным началом тридцатых, когда ко власти пришел австрийский художник и уничтожил все, до чего смог дотянуться. Именно об этом обещает быть эта книга некой немецкой писательницы, которую мне не удалось нагуглить — подозреваю мистификацию, что, впрочем, на желание прочитать не влияет.

Literature and Evil. Georges Bataille
Сборник эссе о Бодлере, Кафке, де Саде и прочих прекрасных личностях, а также о том, что литература не может быть невинной, так что ей стоило бы признать свою вину, — кому, как не автору метафорически мерзкой «Истории глаза» об этом рассуждать.

The Slicks. Maggie Nelson
Эссе о том, как сложно быть творческой созидающей женщиной, на примере Сильвии Плат и Тейлор Свифт. Честно говоря, купила сугубо из любопытства, как могло прийти в голову сравнить этих двух дам, одна из которых «felt very still and empty, the way the eye of a tornado must feel, moving dully along in the middle of the surrounding hullabaloo», а другая «girlbossed too close to the sun».

* признана иноагенткой

#птица_покупает

Deliver Me. Elle Nash

Триггер варнинги такие: очень жестокое обращение с животными, выкидыш, кинк на насекомых, фоном безответная сапфическая любовь и пара строчек боди хоррора. В целом в этом весь сюжет.

Дейзи, или Ди-Ди, работает на птицефабрике и каждый день расчленяет цыпляток. У нее есть парень с сомнительным прошлым и любовью к насекомым (во всех смыслах), очень верующая мама, которую Ди-Ди старается избегать, и давний краш юности – Слоан, девушка из той же религиозной общины. Однажды Слоан вновь появляется в жизни главной героини: теперь она живет этажом выше, дружески общается с матерью Ди-Ди и, кажется, флиртует с ее бойфрендом. Еще Слоан беременна – а Ди-Ди, давно мечтающая о ребенке, в очередной раз переживает выкидыш. Но если очень сильно верить, что ребенок есть, он же появится, правда? Нужно только достаточно убедительно врать и не забыть поправить накладной живот.

Легкие странности главное героини эскалируют до преступлений, а концовка кровавая, но предсказуемая (спойлер: долго и счастливо никому не удалось). Не могу сказать, что в восторге от книги, но если хочется почитать о том, как посредственное родительство, подростковые влюбленности и мечты о материнстве рушат жизнь – это сюда.

А про интимную сцену со шмелями скажу одно: ауч. Было бы прикольно как-то это развить: например, стать носительницей личинок, матерью не человека, но насекомых, и в какой-то момент мне показалось, что к этому все и идет… Но нет. Жаль, было бы увлекательнее.

#птица_читает

...Над книжными социальными сетями повисла тишина. Покрываются паутиной VPN, обрастают мхом заброшенные аккаунты. И только отважные букблогеры не сдаются, преодолевают выгорание и блокировки и несут в мир разумное (надеемся), доброе и вечное.

Приглашаю подписаться на папку выживших, участники и участницы которой продолжают читать и рассказывать о книгах, что, безусловно, достойно уважения, подписки и лайка 😏

Exposure. Olivia Sudjic

Чек-лист хорошей (правда, маленькой) книжечки: автофикшн и интернет-феминизм — есть, отсылки к Элене Ферранте, Мэгги Нельсон, Зэди Смит и прочим сильным мира сего — есть, автогероиня, которая уезжает в писательскую резиденцию и ничего, совсем ничего не может написать и ужасно по этому поводу загоняется — тоже имеется.

Итак, главная героиня — писательница, и после выхода первой книги ее предсказуемо накрывает тревожность: что лучше — когда о твоей книге говорят или когда не замечают? читать или не читать отзывы на нее? что делать дальше? быть публичной личностью? спрятаться от мира, как Ферранте? Беспокойные мысли не утихают даже в уединенной резиденции; более того, творческая изоляция только усугубляет страхи героини. Описано это состояние, кстати, замечательно:

The easiest way to imagine the baseline feeling is having just finished a third coffee when someone texts: 'we need to talk and then doesn't call for hours, or at all.

Естественным продолжением осознания собственной тревоги становится рассуждение о феномене тревожности и о женском письме: не она ли, эта тревожность, становится своеобразным писательским топливом. Энн Карсон, например, специально переставала принимать таблетки, потому что вызванная ими потеря чувствительности мешала писать стихи. Именно чувствительность, жизнь как будто бы без кожи, делала ее поэтессой.

А может, тревожность творческих женщин — не причина, а следствие, то есть результат длительного подавления: вечно на шаг позади мужчин, вечно в разделе «женской литературы», а не просто литературы, вечно в попытках доказать, что чего-то стоишь. Попутно авторка пинает Кнаусгора, которому почему-то не прилетает за «дневничковость» так, как писательницам, и вспоминает Каск, которая после критики «Aftermath» за излишнюю откровенность кардинально поменяла манеру письма.

«Exposure» предлагает хорошие ответы на ключевые вопросы к автофикшну как к жанру, не то чтобы радикально новые, но крайне удачно сформулированные. Например, авторка сравнивает его с искусством реди-мейд, задаваясь вопросом, оценивается ли валидность искусства сложностью его создания.

The idea that subject matter which 'belongs' to you -- subjectively or physically -- is easy to elevate to the status of art is culturally ingrained and yet reductive. So is judging art on the difficulty of construction. The 'real' can be repurposed and achieve through estrangement, as in Duchamp's readymades or a Cornell box, a less circumscribed meaning than its previous role or individual owner allowed.

Вывод из всего сказанного авторка делает такой:

Even with the most autobiographical details included, the second a story moves from the mind to the page, through the filters of memory and language, it becomes - however personal - fiction.

Помогли ли эти размышления преодолеть тревожность? Вполне, раз они стали частью этой книги, и поэтому «Exposure» — это еще и крик писательской души.

Either you won't be believed or people will assume they know your life story. Either you're a narcissist or you don't know what you're talking about. Either you expose your myriad, contradictory, imperfect selves, or you conceal and dissemble and appear inauthentic or unrelatable then someone exposes it for you. Either you close yourself off from the world and grow more paranoid or you join in, fall in love, risk hurt.

#птица_читает

Недочитанное июня

Deliver Me. Elle Nash. Одна девушка из религиозной семьи работает на мясокомбинате, живет с сомнительным парнем, которого называет Daddy, и мечтает забеременеть, и даже беременеет, но ничем хорошим это, увы-увы, не кончается. А еще тут есть секс-сцена с участием тараканов. Прочитала совсем немного, но уже интригует, правда?

Святилище. Уильям Фолкнер. Один парень, умеющий бухать по-джентельменски, обещает привезти свою девушку в университет, а привозит в логово бутлегеров, и ничем хорошим это не кончается. Формально это самый чернушный Фолкнер, по моим же ощущениям, это самый плохопереведенный Фолкнер. В одном переводе встречаются жемчужины типа «На бегу кости у нее вдруг обмякли, и она упала лицом вниз прямо на бегу. Все так же на бегу, она перевернулась и села», другой перевод получше, но читается тоже тяжело. То ли почитать в оригинале, то ли вообще отложить до лучших времен.

Katabasis. Rebecca F. Kuang. Одной девушке-умнице так нужно рекомендательное письмо от недавно почившего профессора, что она спускается к нему в ад. Звучит интересно, если бы это не был ромком, где есть неловкий теншн между главными героями и неистовый неймдроппинг всяких ученых, но нет продуманного мира, а это, как известно, ничем хорошим не кончается.

Мир глазами Тамы. Кэтрин Чиджи. Один птенец сороки выпал из гнезда, и его подобрала милая девушка. У девушки, правда, в жизни все не слишком гладко, ее парень-лесоруб — тот еще арбузер, но зато спасенный птенец, выросший умной и наблюдательной птицей, становится Интернет-знаменитостью и приносит славу и деньги. Надеюсь, у птички и у девушки все будет хорошо, а лесоруба настигнет какая-нибудь трагедия, потому что привычка арбузить женщин и сорок обычно ничем хорошим не кончается.

А про прочитанное расскажу как-нибудь потом, так что to be continued 😏

Провожу последние деньки июня в другом мире (во всех смыслах). Заметки Изабель Грав оказались идеальным чтением для метаний между работой и работой: тексты на один укус, разные темы – от эпиляции до MeToo, а сама книжка помещается в карман любой дачной куртки.

Собрала коллаж моментов этой недели, как будто бы не сижу на привязи перед ноутбуком, а живу жизнь 🌿