Exposure. Olivia SudjicЧек-лист хорошей (правда, маленькой) книжечки: автофикшн и интернет-феминизм — есть, отсылки к Элене Ферранте, Мэгги Нельсон, Зэди Смит и прочим сильным мира сего — есть, автогероиня, которая уезжает в писательскую резиденцию и ничего, совсем ничего не может написать и ужасно по этому поводу загоняется — тоже имеется.
Итак, главная героиня — писательница, и после выхода первой книги ее предсказуемо накрывает тревожность: что лучше — когда о твоей книге говорят или когда не замечают? читать или не читать отзывы на нее? что делать дальше? быть публичной личностью? спрятаться от мира, как Ферранте? Беспокойные мысли не утихают даже в уединенной резиденции; более того, творческая изоляция только усугубляет страхи героини. Описано это состояние, кстати, замечательно:
The easiest way to imagine the baseline feeling is having just finished a third coffee when someone texts: 'we need to talk and then doesn't call for hours, or at all.
Естественным продолжением осознания собственной тревоги становится рассуждение о феномене тревожности и о женском письме: не она ли, эта тревожность, становится своеобразным писательским топливом. Энн Карсон, например, специально переставала принимать таблетки, потому что вызванная ими потеря чувствительности мешала писать стихи. Именно чувствительность, жизнь как будто бы без кожи, делала ее поэтессой.
А может, тревожность творческих женщин — не причина, а следствие, то есть результат длительного подавления: вечно на шаг позади мужчин, вечно в разделе «женской литературы», а не просто литературы, вечно в попытках доказать, что чего-то стоишь. Попутно авторка пинает Кнаусгора, которому почему-то не прилетает за «дневничковость» так, как писательницам, и вспоминает Каск, которая после критики «Aftermath» за излишнюю откровенность кардинально поменяла манеру письма.
«Exposure» предлагает хорошие ответы на ключевые вопросы к автофикшну как к жанру, не то чтобы радикально новые, но крайне удачно сформулированные. Например, авторка сравнивает его с искусством реди-мейд, задаваясь вопросом, оценивается ли валидность искусства сложностью его создания.
The idea that subject matter which 'belongs' to you -- subjectively or physically -- is easy to elevate to the status of art is culturally ingrained and yet reductive. So is judging art on the difficulty of construction. The 'real' can be repurposed and achieve through estrangement, as in Duchamp's readymades or a Cornell box, a less circumscribed meaning than its previous role or individual owner allowed.
Вывод из всего сказанного авторка делает такой:
Even with the most autobiographical details included, the second a story moves from the mind to the page, through the filters of memory and language, it becomes - however personal - fiction.
Помогли ли эти размышления преодолеть тревожность? Вполне, раз они стали частью этой книги, и поэтому «Exposure» — это еще и крик писательской души.
Either you won't be believed or people will assume they know your life story. Either you're a narcissist or you don't know what you're talking about. Either you expose your myriad, contradictory, imperfect selves, or you conceal and dissemble and appear inauthentic or unrelatable then someone exposes it for you. Either you close yourself off from the world and grow more paranoid or you join in, fall in love, risk hurt.
#птица_читает