«Как можно искренне горевать и одновременно записывать подкасты на темы секса?» - с искренним удивлением задала мне вопрос моя коллега.*

*коллега пост прочитала и одобрила публикацию.

«Не прошло и 40 дней как ты потеряла мать и узнала про уход своего супервизора.. ты правда не избегаешь самого процесса? Отгоревать, оплакать…» - продолжила коллега и у нас завязался интересный разговор.

Мне стало интересно, какие чувства побудили ее задать мне такой вопрос. То что мы не только приверженцы аналитической психологии, а еще и процессуальной терапии, помогло нам поисследовать эту тему вместе мягко. Она увидела картину невыносимого горя, которое связанно и с родом, и с детством, и с утраченной профессией.. и будто рядом с моим горем ее потребность легализуется.

А я увидела картинку, где я качаюсь между Мортидо и Либидо. И что если бы не было этих полярностей, случилась бы какое-то расщепление. Опять же, есть места, где мое горевание происходит концентрированно, например, в кабинете у аналитика или уход в отшельника и интроверсию. И так же соприкосновение с эросом, через запись подкастов про секс, сеансы тантрического массажа, редкие танцевальные классы.

Сейчас я перечитываю две книги: Верены Каст про горевание и продолжаю начитывать «Душу секса» Томаса Мура. И у меня нет противоречий.

Но все эти три года, что подряд уходили, значимые для меня, люди я размышляю о том, что рядом с горящющим быть не просто. Думаю, насколько горюет со мной аналитик, о своих друзьях, которым пришлось столкнуться с моей болью, о том, как одновременно с этим моя психика замечает жизнь.


Томас Мур в «Душе секса» с разных позиций показывает как Эрос пронизывает нашу жизнь через священный импульс души к соединению с миром, к глубокому переживанию присутствия. А Верена Каст напоминает о горевании, как не о линейном процессе.

В нём нет «правильного» графика или нормативов, по которым нужно плакать строго 24/7.

Когда внутри одновременно звучат память об ушедших и тихий, но настойчивый голос Эроса, это не значит, что горе «некачественное». Это значит, что психика выдерживает цельность. Она качается на этих качелях между Мортидо и Либидо, не давая нам окончательно провалиться ни в тотальное оцепенение, ни в отрицание боли.

Сегодня размышляю о горевании, как о «не отказе» жизни. А о способности выдерживать в себе жизнь и смерть одновременно. Позволять себе и плакать в кабинете аналитика, и чувствовать своё тело в танце, и говорить о сексе, и просто быть.