Причины ревности.

С Димой Будишевским недавно записали подкаст про ревность, где удалось осветить кусочек этого феномена. А сегодня я хочу поделиться мыслями о ревности как об этапе возвращения к себе, к своей Самости, как о маркере того, что я вынесла за пределы собственной психики и передала партнёру на хранение.

Мне вообще кажется довольно скучной идея, что ревность возникает исключительно из низкой самооценки или страха потерять партнёра, потому что внутри этого аффекта часто разворачивается куда более сложная история: ревнующий человек сталкивается с тем, что Другой обладает отдельной жизнью, отдельным желанием и свободой направлять своё внимание куда-то ещё.

В нашей природе есть глубинная тоска по состоянию первичной целостности, где значимый Другой переживается как гарант безопасности, принадлежности и собственного существования, а влюблённость удивительно легко оживляет эту фантазию: меня выбрали, я наконец дома, теперь этот человек принадлежит мне, а я принадлежу ему.

И именно ревность довольно болезненно разрушает эту иллюзию, потому что вдруг обнаруживается очевидное и одновременно совершенно невыносимое: любимый человек существует за пределами меня, у него есть желания, которые я целиком контролировать не могу, фантазии, к которым у меня нет доступа, удовольствие, источником которого могу оказаться вовсе не я, и способность выбирать меня вместо психологической обязанности принадлежать мне.

Поэтому за привычным «а вдруг он выберет другую?» часто скрывается значительно более страшный вопрос: «А кем тогда окажусь я?»

Если моя привлекательность существует преимущественно через твоё желание, твой интерес к кому-то ещё угрожает моей привлекательности; если моя ценность подтверждается твоим выбором, возможность другого выбора ставит под сомнение мою ценность; если безопасность держится на твоей постоянной обращённости ко мне, обычное сообщение в телефоне, новая коллега, слишком тёплый разговор на вечеринке или внезапное желание провести вечер отдельно способны усилить тревогу, совершенно несоразмерную самому событию.

И тут ревность довольно точно показывает, сколько собственной психической жизни я разместила в другом человеке и теперь пытаюсь получить обратно через контроль над ним.

Я проверяю телефон, задаю один и тот же вопрос разными словами, прислушиваюсь к интонациям, сравниваю время ответа на сообщения, замечаю изменение привычного поведения и пытаюсь получить ещё одно подтверждение любви, хотя на глубинном уровне пытаюсь контролировать собственную тревогу перед фактом, что любовь всегда предполагает отдельность Другого.

Поэтому мне кажется гораздо интереснее спрашивать себя: что именно я боюсь потерять вместе с этим человеком — отношения или ещё собственную ценность, сексуальную привлекательность, избранность, безопасность, принадлежность? Какая часть моей идентичности сейчас находится в руках партнёра? Что я поручила ему постоянно подтверждать во мне?

И тогда работа с ревностью становится значительно шире задачи «перестать ревновать»: она превращается в возвращение себе собственной ценности, субъектности и способности выдерживать отдельность любимого человека, то самое движение от фантазии об Эдеме к взрослому Эросу.

Зрелость отношений начинается в очень непростом месте: я признаю, насколько сильно ты мне нужен, и постепенно возвращаю себе всё то, за что раньше делала тебя ответственным.