NO GUN - NO FUN
(о «гаражном» оружии и «демократизация угроз»)
Итак: что это все значит для всех нас?
Шаблон, по которому «гаражное» производство огнестрельного оружия, будет перекраивать общество, можно описать так: «От демократизации возможностей к демократизации угроз». То есть: распространение определенной технологии, открывающей для общества некие приятные возможности, приводит к одновременному появлению неприятной угрозы для того же общества.
Шаблон очень распространенный. Вот примеры:
Генеративный ИИ, дал широким массам (начиная со школьников) огромные возможности, и в то же самое время проложил красную ковровую дорожку и для многих угроз: deep fake, психологическая зависимость от ИИ-чат-ботов, доступ к опасным знаниям и пр. То же с беспилотниками: открыв чудные возможности перед фотографами и хоббистами, они открыли не менее интересные возможности и для террористов. А самый яркий пример демократизации угроз на сегодня – телефонные мошенники. Невероятное расширение возможностей подарило нам радости общения – и стало новой отмычкой в руках разных негодяев.
Как демократизация угроз влияет на общество? Смотрим на пример телефонных мошенников. С одной стороны, с ними мы чувствуем себя более уязвимыми, мы стали более тревожными и гораздо более опасливыми (каждый входящий звонок теперь настораживает). А с другой – гораздо менее чувствительными к таким происшествиям с остальными людьми. Вместе с тревожностью у общества появилось своего рода «онемение».
То же самое можем ожидать от общества и в отношении «гаражного огнестрела»: повышенный уровень тревожности, ощущение уязвимости, подозрительность («а что, если мой сосед … ?»), психологическое онемение и готовность к усилению мер безопасности. Правительства ответят именно усилением мер безопасности. Но, поскольку такое оружие принципиально сложнее отслеживать, а его производство – локализовывать, то акценты будут сдвигаться с самого оружия на:
– Выявление угроз (выявление потенциальных производителей и потребителей такого оружия);
– Контроль цепочек поставок компонент и инструментов для производства (лицензирование поставок, уникальная маркировка отдельных партий порошков для печати, и пр.);
– Контроль и ограничение информации о производстве такого оружия (вплоть до ответственности интернет-платформ за распространение этой информации через них);
– Высокотехнологичную охрану общественных мест (не просто рамки на входе, но и поведенческий анализ в помещениях по видеокамерам);
– Развитие методов баллистической экспертизы (вплоть до идентификации конкретного принтера, на котором было отпечатано оружие).
Это скажется на людях, это скажется и на экономике. В одних отраслях (кибербез, разного рода контроль) будет бум и инновации. В других (3D-печать, логистика, транспорт, всё, что связано с присутствием людей в одном месте) возрастут издержки (контроль, ограничения, лицензирование, запреты). В теневой экономике появятся новые рынки и услуги: неотслеживаемые принтеры и материалы, теневая 3D-печать и всё такое. Всем сестрам по серьгам.
И в итоге. Уровень насилия подрастет. Общество примет и усложнение жизни, и возрастающие издержки. Попутно в обществе откроется новый фронт борьбы между «свободой и порядком». Угрозы подстегнут технический прогресс, закрутится очередная спираль технологической гонки «меча и щита, снаряда и брони». Экономика понемногу адаптируется. Новая реальность станет новой нормой.
А всё потому, что «демократизация возможностей», которой мы постоянно жаждем, приходит в пакете с «демократизацией угроз». А чего еще ждать от технологий?