Слово дня: крито-хайп = критика + хайп. Это когда критик повторяет все тейки очередного CEO очередной техкорпорации о том, какие невероятные трансформации технология этой компании вызовет в обществе, но при этом в конце добавляет: и это всё очень плохо!

Хрестоматийный пример — «Надзорный капитализм» Шошаны Зубофф. Профессор Гарвардской школы бизнеса на семистах страницах рассказывает, что социальные сети с помощью слежки и сбора данных в совершенстве овладели искусством манипуляции человеческой волей, превратив всех нас в бездумных зомби. Доказательства?: полтора сомнительных исследования от фейсбука (показавших ничтожно малые эффекты) и заговор вокруг ПокемонГо. Зато теперь, когда у цукербергского adtech-консультанта спросят, почему за рекламу на его платформах нужно переплачивать 40%, он всегда может посоветовать почитать, что там пишут критики. «Я просто работаю на Cyber Rasputin, который смог сделать то, чего не удавалось ни Месмеру, ни MK Ultra, ни пикап-гуру с легионом адептов НЛП: я создал настоящий пси-излучатель для контроля над разумом. Теперь вы можете продать что угодно кому угодно» (уже пошутил за меня Кори Доктороу).

Термин «крито-хайп» (в оригинале criti-hype — при желании можно перевернуть, превратив в hype-o-crite/лицемер) придумал американский исследователь науки и технологий Ли Винсел ещё в 21-м году, но по-настоящему хорошо он настоялся сейчас, когда искусство крито-хайпа взяли на вооружение CEO ИИ-сектора. Альтманы, Амодеи и Маски наперебой рассказывают, какую опасную технологию они разрабатывают и как ИИ в ближайшее время может всех уничтожить — особенно опасными большие языковые модели становятся перед выходом компаний на IPO.

В своей статье Винсел рассматривает многочисленные примеры того, как крито-хайпом также пользуются исследователи из социогуманитарной сферы, которых технари и корпорации периодически привлекают для изучения Ethical, Legal, and Social Implications («этико-правовые и социальные последствия») своих технологий. Для построения карьеры, финансирования программ и центров, иногда необходимо убедить всех вокруг, что технология, которую вы изучаете, имеет очень серьёзные и весьма опасные социальные последствия, иначе непонятно зачем вы вообще ей занимаетесь. К примеру, в начале 2010-х на острие хайпа вокруг нанотехнологий выходил целый ежегодник Nanotechnology and Society:

«Ожидается, что нанотехнологии приведут к следующему крупному сдвигу в производстве, сопоставимому с промышленной революцией. Такие масштабные сдвиги всегда происходят вместе с социальными изменениями. В этой книге мы рассматриваем, как нанотехнологии могут повлиять на справедливость/равенство в глобальном мире. Вероятно, что нанотехнологии могут усилить неравенство, связанное с гендером, этнической принадлежностью, расой и инвалидностью».

Винсел вполне справедливо отмечает, что многие громкие заявления о революционном потенциале современных технологий покажутся весьма нелепыми, если мы просто внимательно изучим, как технологии и общество «менялись и не менялись» за последние эдак двести лет. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: медиа, в том числе академические, устроены так, что эмоционально заряженные темы привлекают больше внимания (а иногда и финансирования). Что кривить душой, я и сам люблю покритохайпить, завернувшись в уютный пледик цифрового апокалипсиса.

Всё это, конечно, не означает, что технологии и процессы их внедрения не имеют социальных последствий и не несут угроз. Однако, как отмечает Винсел, бесконечная риторика опасных прорывных инноваций отвлекает нас от более насущных и повседневных проблем, связанных с техникой и инфраструктурой, в том числе с их уязвимостью, ремонтом, обслуживанием и сопутствующим трудом.

Схожую логику можно обнаружить не только в дискуссии о технологиях, но и в критической теории вообще, когда критики капитализма и общества потребления не устают подчеркивать их непреодолимую тотальность.

Иллюстрация: Goya — ¡Que pico de oro!