Суть проста. Цифровая экономика — наиболее динамично развивающийся сектор, чья инфраструктура проникает во все узлы системы, становясь не менее важным элементом уравнения, чем сырьё, энергия и производство.
Рулят ей техгиганты — платформы, которые позволяют взаимодействовать разным группам пользователей/участников посредством своих цифровых продуктов. Группы пользователей могут быть самыми разными: рекламодатели и рекламопотребители (Google), частные исполнители и частные клиенты (Uber), промышленные предприятия и компании-заказчики (V-Industry). С развитием систем автоматизации активным участником работы платформ становятся роботы.
Основа и сырьё работы платформ — сбор и анализ данных, с помощью которых постоянно повышается эффективность их работы. Важнейшим показателем эффективности становится удержание пользователя. Это же определяет стремление платформ к монополии: каждая платформа стремится замкнуть на себе как можно больше пользователей, например, социальные сети или банковские приложения, которые внутри себя пытаются предложить максимальное количество сервисов. Модные нынче «экосистемы» — новое название для монополии.
Конкуренция за сбор данных пока не даёт олигополиям техгигантов превратится в настоящие монополии. С другой стороны, эта же конкуренция ведёт к постоянному расширению платформ и переключению на инфраструктуру за пределами своих основных продуктов — как Amazon, который разрабатывает собственный спутниковый Интернет.
Однако Срничек не считает, что платформы — это некий перезапуск капитализма, дающий экономике новый толчок развития (которая, по его мнению, сбавляет обороты по основным показателям ещё с 70-х). Скорее платформенные компании откачивают стоимость у неплатформенных конкурентов, что ведёт к сосредоточению и концентрации капитала в руках уменьшающегося числа компаний.
Процветание технологических стартапов теперь также полностью зависит от техгигантов — вместо выхода на биржу в поиске денег от массовых инвесторов (как это было в эпоху технологического бума 90-х), стартапы ждут, когда их выкупит одна из крупных платформ (как Microsoft, выкупивший OpenAi). То есть условный простой американец теперь «голосует рублём» не за стартапы, а за платформы, скупающие стартапы.
При этом сами платформы в большинстве своём всё также зависят от масс, которые являются основным источником монетизируемых данных (что, возможно, изменится с прогрессом в области ИИ).
Существуют ли внутри капитализма альтернативы такому укрупнению и монополии? Сам Срничек предлагает создавать некие туманные «общественные платформы», которые будут принадлежать самим пользователям. Из практической реальности на ум, пожалуй, приходят всё тот же блокчейн и крипта: не только как финансовый инструмент, но и как более широкая система децентрализации и организации прямого взаимодействия между пользователями сети (всевозможные web3.0 проекты, децентрализованные ИИ-сервисы, типа Bittensor, и т.п.).
Неудивительно, что многие техгиганты активно пытаются зайти в эту сферу со своими блокчейн-проектами (также как нефтяные компании мощно вкладываются в зелёные технологии) — Amazon Managed Blockchain, ADEPT от IBM и т.п. Есть и проекты, которые как будто специально созданы, чтобы пугать сторонников теорий заговора, типа World Coin от основателя OpenAi Сэма Альтмана, для использования которого нужна специальная «cфера», сканирующая сетчатку глаза.
Ещё больше скептицизма по поводу тезиса «крипта как альтернатива монополии техгигантов» возникает, если учесть степень влияния, которое оказывают крупные инвесторы-«киты» на движение рынка криптовалют.