БУДУЩЕЕ ВРЕМЯ, НЕСОВЕРШЕННЫЙ ВИД

Написать рецензию, которая будет прочитана и воспринята годы, даже десятилетия спустя — это как пробежать марафон на мысочках. Жанр критической рецензии существует в парадоксальной ситуации: с одной стороны он предполагает мгновенную реакцию, молниеносный отклик на актуальное событие, которое надо проанализировать с точки зрения современности; одновременно с этим от критика ждут так называемого «справедливого суждения». Что есть справедливое суждение? Как бы цинично не звучало, выигрышная ставка: история, в том числе и искусства, пишется с позиции победителя, а потому критику необходимо сделать ставку на художника, который не пополнит плотные ряды справедливо забытых артистов, а будет интересен и в обозримом будущем.

Быстроту и остроту реакции критика оценить могут его современники, большинство выводов проверят потомки, но какие достоинства статьи могут в равной степени восприниматься как сейчас, так и годами позже? Читая сегодня архивы «Коммерсанта», «Ведомостей», «Итогов», да даже изданий с дурацкими названиями типа газета «Газета», ловишь себя на мысли, что порой забыв про выставку, о которой идёт речь, наслаждаешься авторским слогом и незашоренной эрудицией. Это было предельно авторское письмо: все видные с дистанции огрехи критики 1990-2000-х, будь то неточность выводов, неоправданно радикальные суждения, ленивый сарказм, с лихвой компенсирует литературное обаяние!

Как-то я случайно наткнулась на фрагмент письма Бориса Гройса редакции легендарного неофициального журнала про искусство и литературу «АЯ»: там Гройс, выступая в амплуа эссеиста, категорически запрещает урезать свою статью. Финальным аргументом тирады стал тезис, поразивший меня своей доселе неартикулированной очевидностью и точностью одновременно: «Критическая рецензия и эссе об искусстве — это литературное произведение определенного жанра».

Сегодня, когда арт-критик не способен соревноваться в скорости реакции и размерах охватов с блогерами, когда его определенно сместили в нише необходимости «отработать инфоповод», время обратить внимание на присущий критическому тексту литературный потенциал. Чего стоит задача экфрасиса, виртуозное искусство описания, в котором уже содержится зерно анализа! Вечный вызов, экфрасис — искусство перевода с одного языка на другой. Это заведомо невозможная задача (перевод всегда недостаточен), делающая критику априори несовершенной. Искусство не исчерпывается словами, а вот людей слова исчерпывают – может, поэтому у профессии критика дурная слава. И поэтому она так подходит азартным романтикам: где есть недостаток, там есть и желание.

Итак, почему же художественная критика все еще важна в эпоху арт-блогеров и новостных каналов? Потому что критика — это литературный жанр, у которого даже есть своя сверхзадача, сходная с задачами переводчика и аналитика. Настоящая литература, согласно Ролану Барту, способна вызывать не только удовольствие, но и экстатический аффект наслаждения. Критический текст, некогда мгновенная реакция, с точки зрения будущего актуален, если он читается как произведение конгениальное своему предмету. Рецензия, которая будет воспринята в будущем — это корреспонденция авторов, художника и критика. Актуальность мимолётна, ставка может прогореть, в конечном итоге от нас останется текст — пусть это будет литература.

Юлия Тихомирова для рубрики #критика