Нефтяной дисконт от Саудовской Аравии – на сегодняшний день, пожалуй, самый яркий ответ на реинкарнацию ИГИЛ.

Возвращение в игру джихадистов-халифатистов не только сделало начало 2024-го урожайным на теракты, но и создало предпосылки для тактического сближения двух соседей-недругов – Ирана и Афганистана.
Атаки ИГИЛ вынуждают аятолл и талибов пусть и на время, но забыть о религиозных, территориальных и «гидрополитических» спорах ради борьбы с общим врагом.

При этом один из наиболее вероятных побочных эффектов альянса Тегерана и Кабула – исключение обеих стран из опиумной «производственно-логистической цепочки».
Благо соответствующее афганское сырье давно стало для иранской теократии проблемой, вполне сопоставимой с «американо-израильской».
И неслучайно, еще в декабре генеральный секретарь иранского штаба по борьбе с наркотиками Искандер Монини опровергал заявления талибов о сокращении посевов мака и заявлял о серьезной угрозе, исходящей от Афганистана не только для его страны, но и для всего мира.

Но выбывание из глобального наркотрафика Ирана и Афганистана – весьма неприятная новость для Китая, явно пытающегося взять реванш за национальную катастрофу XIX века с помощью того же ресурса, который тогда Британия использовала против Поднебесной.
Тем примечательнее, что параллельно с ударами ИГИЛ возобновились военные действия в Мьянме, дружественной Китаю и уже отобравшей было у Афганистана первое место в списке производителей опиума.

Если допустить, что сокращение доходов от мировых наркопродаж и связанных с ними геополитических дивидендов достаточно критичны для Китая – вероятность если не краха, то вхождения в зону турбулентности крупнейшей экономики мира сильно повышается.
А в этом случае неизбежен и обвал цен на энергоносители.
Не такой ли сценарий пытаются предотвратить саудиты, объявляя о нефтяных скидках? Ведь больше всего дешевая нефть сейчас нужна именно Китаю.