Эпос и экзопланеты

Книгой конца прошлого года для меня стала Илиада Гомера.

Погружение в древность ощущается как полёт за пределы Солнечной системы. Кажется, активируются те же нейроны. Как будто слушаю подкасты астронома Владимира Сурдина, под которые иногда засыпаю.

Мысль о зарождении нарратива европейской цивилизации в Илиаде продолжает мысль о рождении мира: чем дальше космос — тем ближе к моменту творения. Тёмная бесконечность космоса рифмуется с «тёмными веками» древней Эллады.

В детстве мне казалось, что времена Гомера недалеко от Римской империи. Но если принять условную дату Троянской войны — XII век до н.э., — то между её событиями и взятием Рима Аларихом в 410 году — около 1600 лет. Почти столько же — между Аларихом и релизом ChatGPT.

Ахиллес был героем древности ещё для Александра Македонского, который, по легенде, перед походом в Азию посетил Трою и взял с собой меч Ахилла — артефакт эпохи героев.

Меня ошеломляет эта глубина времени.

Илиада — приоткрытая дверь в сознание людей, не похожих на нас. Возможно, самое близкое воплощение фантазий об инопланетянах — это не пришельцы, а люди тёмных веков: антропоморфные, но мыслящие иначе.

У Гомера человек неотделим от происхождения и функции. Каждый — сын своего отца, воин своего базилевса. Быстроногий, хитроумный, божественный. Герой не ищет себя — он уже вписан в судьбу. Он может сомневаться, страдать, испытывать гнев — но не задаёт экзистенциальных вопросов. Он не рефлексирует, а проживает свою судьбу.

Повествование Илиады линейно, словно ещё не существует идеи параллельного времени. Всё происходит в фокусе внимания. События под стенами Трои перетекают на Олимп, потом обратно. Кажется, что стрелы, пущенные в первых песнях, всё это время просто висели в воздухе — и продолжают полёт, лишь когда взгляд возвращается к ним.

Мы живём с ощущением прогресса. Но плохо знаем своё прошлое.

Факт: человечество улетело от Земли дальше, чем опустилось в её недра. Мы буквально хуже знаем, что у нас под ногами, чем на орбите Сатурна. Мы больше думаем о будущем — чем об истории, и даже сегодняшнем дне.

Мысли о космосе и древности возвращают мне чувство масштаба. Напоминают: я не в центре, но внутри. Внутри общего нарратива, который длится веками. Как говорил Жак Лакан, «мы рождаемся в язык». Мы рождаемся в сюжет, чтобы стать его частью. Всё что будет — уже было и есть.

Первое стихотворение, которое я выучил с тогда ещё трёхлетним сыном —
«Бессонница. Гомер. Тугие паруса…».
Хорошее, на мой взгляд, начало для космического путешествия в жизненный нарратив.

Пост вдохновлён разговором с Наташей Волковой (привет, если читаешь) в доме купца Елисеева в Питере.

Провёл там семейные, очень медитативные выходные.