конец июля;
совершенно удушающая влажная жара, перебор даже для такого теплолюба, как я.

сегодня 12 дней без каких-либо уличных порошков;
всё, что я позволяю себе время от времени (не каждый день) — лишняя половинка adderall (10 либо 15 дополнительных mg к основной, прописанной врачом дозировке 30 mg), если есть дела на вечер/встречи.
тяга взять что-то из мало опробованного (например, кокаин/мет) возникает в моменты стресса и при обострении дисмофорфофобии (ненависти к собственному телу),
но вместо веществ я покупаю что-то для дома, что-то, что облегчит мне быт, улучшит жильё.
откат от adderall по вечерам весьма ощутимый, скука, депрессивные мысли, иногда яркая дисфория, будто я тащу на себе свой собственной труп;
и так пока не выпью вечернюю фарму (нейролептик + бензодиазепин).

…и мой верный спустник — социальная тревога всегда со мной перед выходом из дома, увы;
не знаю, сколько и чего нужно принять, чтобы избавиться от этого липкого демона-паука.

наркота — это всегда про самоповреждение, чтобы кто ни говорил.

встречаю Эстер у вокзала, её руки покрыты татуировками-надписями, на тонких запястьях — авторские браслеты, на пальцах — кольца.
она похожа на персонажа фильма про творческий андеграунд, фильма про художников-аванградистов.
у вокзала Эстер поднимает с земли опавший красный цветок гибискуса и прячет себе в учебник по ивриту, Хайфа для неё — практически новый город, Эстер живёт в Иерусалиме, и она смотрит на Хайфу с восхищением незнакомца
[зависть].
по пути в русскоязычный книжный наугад заходим в подъезд, нам везёт, дверь на чердак открыта.
наверху — пустующие комнаты с облезлыми обоями и выломанными проёмами окон и дверей, пахнет бездомностью, а с балкона видна Парижская площадь, наш промышленный порт и Нижний город, который проснётся лишь около восьми вечера и расцветёт пёстрыми толпами людей за столиками на верандах разнообразных баров и кафе.

только мы и безымянный слабый ветер с моря, который не умеет говорить, поэтому не может ни с кем делиться болью или радостью — совсем как я.
у подъезда — инсталляция из старых потасканных мягких игрушек, молчащих колокольчиков, в глубине — миниатюрный выцветший флаг Израиля.

ничто не намекает на продолжение войны,
тишина-маета.
…от лета остался лишь огрызок августа;
всё время будто чего-то важного не хватает в жизни, но никак не могу понять, чего именно.