В этом смысле блогинг с аутопсиями – это не эксцесс вкуса и не спорный просветительский формат. Это практика, которая одновременно нарушает внешнюю границу приватности (тело выставлено на показ), внутреннюю (показаны органы и патологии, принципиально невидимые без аутопсии), символическую (смерть превращена в материал для морализаторства) и историко‑религиозную (сломана граница между сокрытым и допустимым к показу). Эта многослойность делает его радикальным насилием над приватным, доведённым до предела тем, что тело мёртво, обезличено и лишено любого голоса, – оно само является явлением приватности, требующим к себе достойного отношения.

Позитивное право, прямо закрепляющее постмортальную приватность как охраняемое благо, могло бы частично компенсировать эту немоту приватного в юридическом поле: у судов появилось бы основание видеть в таких практиках самостоятельное нарушение прав умершего, а не только косвенный вред живым. Оно не отменит онтологического факта: тайна, однажды превращённая в контент, обратно тайной не станет, но сможет чётко обозначить границу, за которой общество готово не только морально, но и юридически признать: превращать тело конкретного человека в анонимное, псевдопросветительское зрелище недопустимо, даже если очень удобно делать вид, что "мы просто смотрим медицинский канал". Начало поста