Есть женщины, в которых поэт любого пола духовно влюбляется сразу. Великие женщины, с необычной потрясающей внешностью, изысканные, породистые, стильные и свободные. Одна из них - поэт, художник, актриса, фотомодель Алина Рамм, человек высочайшей культуры, с мировым воспитанием, объездившая много стран (на первом фото Марии Ельяшевич - с поэтом Антоном Кобецом, который давно перестал быть "надеждой" новой молодой поэзии в России, но стал её состоявшимся выражением. Когда я впервые увидела и услышала этого юношу, я испытала не восторг.

Не восторг. А шок. Антон, я испытала шок, как будто меня ударили ножом в живот. Как говорит наш Антонен Всея модерной и постмодерной Руси творец зрелища и слова, это и есть критерий настоящего искусства. Ты делаешь не театр, но его двойник, то есть, снова - жизнь, потому что поэты разучились жить в соответствии с написанным и писать, как живут, чтобы зазор был, но только для личного дыхания. Обыватель не понимает, что это не буквальный повтор текста, а нечто запредельное. Образовался тандем странности а ля Ахматова и Бродский, с разрывом в два поколения, но вечный. Впрочем, о нас потом. Об Алине.

У меня вообще нет подруг, потому что меня немного (сильно) раздражают женщины. Наталия Есина - не в счет: это - не женщина, это - чудовище 😘😀. И, как тоже чудовище, скажу: было у меня на Украине целых две женщины, которые мне дико нравились и всегда меня восхищали: трепетная Евгения Баранова и разудалая Мария Луценко. Обе - большие русские поэты. И сейчас я смотрю на Алину и вижу новую юную Джен. Смотрю на Дарью Олеговну и вспоминаю молодую Машку. Больше меня так никто из творческих дам не восхищал. Я из тех, кому Мария Шнайдер нравится больше Брижит Бордо.

Дорогая Алина, я спешу сказать тебе радость, потому что мы все скоро умрем, а Чуковская, которая писала об Анне Андреевне, в моем окружении не наблюдается. А ведь так и будет твориться новая история. Милая Алина, свет души моей, она будет твориться прямо здесь, не на высоких трибунах, не в блеске орденов, а на подмостках новых "бродячих собак". И тоже, нас будут хаять, высмеивать, просить приодеться в "нормальное", гонять на политическую благонадежность, проверять, не сдали ли мы дочь в приют, считать наших парней, считать наши рифмы, возмущаться, что, де, Пушкин себе бы такого не позволил и т. п. Это всё со времён самого Пушкина, которому тоже вменяли хулиганство, старо, как бабушкины рейтузы, и выглядит примерно так же.

Но я знаю: в один из прекрасных дней спустя 10, 20, 50 лет мы вылетаем из литературного подполья на страницы учебников с унылыми комментариями критиков, что, де, мол, время было тяжёлым, и всё в таком духе. И снова все повторяется. В благодарность за твою идею моего концерта и за то, что порой гостишь у меня, дарю тебе своё цветаевское стихотворение. Ведь она сегодня родилась, в день Иоанна Богослова. Это уместно.

***

Вы счастливы? — Не скажете! Едва ли!
И лучше — пусть!
Вы слишком многих, мнится, целовали,
Отсюда грусть.

Всех героинь шекспировских трагедий
Я вижу в Вас.
Вас, юная трагическая леди,
Никто не спас!

Вы так устали повторять любовный
Речитатив!
Чугунный обод на руке бескровной —
Красноречив!

Я Вас люблю. — Как грозовая туча
Над Вами — грех —
За то, что Вы язвительны и жгучи
И лучше всех,

За то, что мы, что наши жизни — разны
Во тьме дорог,
За Ваши вдохновенные соблазны
И тёмный рок,

За то, что Вам, мой демон крутолобый,
Скажу прости,
За то, что Вас — хоть разорвись над гробом! —
Уж не спасти!

За эту дрожь, за то — что — неужели
Мне снится сон? —
За эту ироническую прелесть,
Что Вы — не он.

МЦ

Ну, и спасибо моим прекрасным друзьям.
Фото, кроме первого, - Алина Рамм, её глазами.