В истории с Александром Галлямовым и его стремительно обрастающей мифами байкальской травме удивляют не его непоследовательные объяснения, в которых он то смеется над журналистами, делающими контент из-за легкого пореза, то берет перерыв от тренировок из-за усталости от сезона, то восстанавливается от ерундового повреждения.

Очевидно, что никто не должен усомниться в том, что он получил повреждение по любой другой причине, кроме собственной глупости и неосторожности. То, что фанаты простят любимому спортсмену, который засмотрелся на красивый лед, не спустят так легко организаторам мероприятия. А им отвечать в случае, если травма окажется несколько более серьезной, не перед болельщиками (тем всегда можно сказать, что никакого турнира на Байкале в регламенте не было), а перед Минспорта. Поэтому Тамара Николаевна будет проявлять чудеса дипломатии, уклоняясь на шоу от вопросов про травму, а сам Саша начнет обнуляться каждый час, выдавая новую версию случившегося.

Удивляет то, как талантливо каждый раз федерация наступает на одни и те же грабли, будто забывая, что фигуристы существуют не в вакууме, и правда обычно выясняется раньше, чем у чиновника заканчивается срок полномочий. Вовремя опубликованное признание про травму на свободном льду смотрелось бы куда честнее и лучше, но когда оно подано как третья версия, а все первоначальные слухи про перелом оказались куда ближе к истине, чем преподносил Галлямов, смотрится это уже совершенно неубедительно. Просто ждешь подвох – если фигурист так упорно отрицал очевидное, не замалчивается ли что-то еще более неприятное?

Конечно, год до Игр дает большой запас на восстановление. И даже сентябрьский отбор Саша, простите за каламбур, проедет на одной ноге. Но никаких других шансов показать себя (по крайней мере, в текущей ситуации с допуском) у Галлямова и Мишиной в олимпийском сезоне не будет. А это значит, что стартовать в идеальной форме и с шикарно накатанными программами нужно уже в Пекине – не ради квоты, а ради того, чтобы впечатлить арбитров. И эта задача теперь становится сложнее.