Вода и город

В небольшом пространстве сложность отношений между водой и человеком была осознана очень рано, и рано стала предметом тонко сбалансированной и относительно эффективной политики. Хрестоматийные примеры такой политики в пределах Европы дает Венеция, выросшая на островах Венецианской лагуны

Венецианцам с самого начала было ясно, что они живут на неустойчивом фундаменте. Как бы ни прославляли венецианцы свою Serenissima (Венецианскую республику), но вся ее история пронизана экологической тревожностью, периодически доходящей до полного пессимизма и ожидания конца света.

Как пишет один венецианский
летописец, природа всегда вела против Венеции «невыразимо жестокую войну». Известна история о том, как в 1224 году после разрушительного землетрясения во Дворце дожей серьезно обсуждались планы переселения всего населения Венеции в завоеванный в 1204 году Константинополь, и этот проект, поддержанный самим дожем Дзиани, провалился
при голосовании с меньшинством всего в один голос.

Но венецианцы научились ценить береговое положение и морскую воду. С XV века и даже раньше основным мотивом городской политики стал панический
страх перед любыми проявлениями заболачивания. «В согласии с пословицей “свая делает болото” (Palo fa paluo), которая означает, что одной сваи достаточно, чтобы превратить часть лагуны в болото, Светлейшая Республика Венеция объявила войну сваям и постройкам на сваях.

Из всех возможных аргументов в пользу сохранения лагуны самым весомым был военный: для Венеции лагуна была стеной, оборонительным сооружением. Венеция была единственным крупным городом в средневековой европе, который с XII века, то есть с момента разрушения венецианских крепостных сооружений, не имел городской стены.

Говорили, что Венеция гораздо лучше защищена своей лагуной от нападений, чем другие города — их стенами. И вправду: венецианцам достаточно было всего лишь вытащить сваи на скрытых под водой судоходных путях, чтобы в лагуну не могло попасть ни одно чужеземное судно.

Экологические интересы легче всего отстаивать тогда, когда они совпадают с интересами военными. В середине XV века и позже венецианцы изменили течение Бренты, Пьяве и еще шести других рек, грозивших заиливанием, направив их русла вокруг лагуны. Согласно Браунштейну и Делору, это были «самые гигантские» работы по «корректировке ландшафта» в истории старой Европы.

В 1501 году все полномочия, касающиеся воды, были переданы новообразованному Управлению водных ресурсов (Magistrato all’Aqua) и трем «водяным мудрецам» (savi all’acque). В Венеции вода и власть были тесно связаны. Снабжение питьевой водой тем не менее было децентрализовано: более 6 тыс. цистерн (pozzi) принадлежали в основном частным лицам или подлежали контролю гильдий и городских кварталов. Хватало их не всегда. окруженные водой венецианцы «несколько раз за свою историю были близки к смерти от жажды» и на лодках доставляли речную воду из Бренты.

Книга: «Природа и власть», Йоахим Радкау