[ПО ТУ СТОРОНУ НОРМЫ/BEYOND NORMAL]

До смерти в тридцать семь Терлингсон был самым обычным человеком из Канады. Немного странным, местами неуклюжим, но лёгким в общении мужиком, которого окружающие искренне любили держать рядом.

В подростковые годы он был из тех, кто отлично соображает в одном и теряется в самых простых бытовых вещах. Несмотря на проблемы с ногами ((похоже, они будут преследовать его каждую жизнь)) и периодическую хромоту, Эдуард редко сидел на месте. Спорил, придумывал сомнительные идеи и вечно выглядел так, будто через минуту либо убьётся сам, либо втянет кого-нибудь в неприятности. С возрастом Эд стал спокойнее, но дурашливость никуда полностью не исчезла, просто стала мягче и тише. Он уже не пытался быть центром любой компании, но всё ещё умел разрядить обстановку какой-нибудь нелепой фразой или странной интонацией, после которой сам же начинал ухахатываться первым.

Потом в его жизни появилась Рейчел, будущая жена. Её не раздражали странности Эдуарда, наоборот, она находила их живыми и по-своему милыми. Рядом с ней Терлингсону не приходилось постоянно держать себя в руках. А после рождения сына всё окончательно встало на свои места. Дэвид так естественно занял главное место в его жизни, что Эдуард даже не заметил, как это произошло.

Работал Терлингсон консультантом-продавцом в магазине электроники, и ему искренне нравилась эта работа. Он любил объяснять людям разницу между моделями, спорить с покупателями о том, какая из них лучше, помогать кому-то выбрать подарок или просто болтать с постоянными клиентами. Коллектив у них был оживлённый и довольно дружный. Вот прям такой, где после работы могут ещё полчаса стоять у входа и обсуждать какую-нибудь ерунду. К Эдуарду коллеги относились хорошо и почти все знали про семью Терлингсона. Однажды он даже приводил маленького Дэвида в магазин, мальчишка тогда ходил между витринами с таким серьёзным видом, словно сам проверял качество работы сотрудников.

И среди всей этой привычной жизни был Джек. Тихий, нервный, зашуганный парень, который странно держался рядом с коллективом. Во время посиделок он чаще молчал, слушал других и слишком внимательно всматривался в людей, будто пытался уловить то, чего остальные не замечали. С клиентами же Джек вёл себя совсем иначе, услужливо и почти навязчиво вежливо. Эд считал его таким же другом, не самым близким, но всё же человеком, с которым можно нормально поговорить, даже посмеяться или остаться после смены. Он не замечал, насколько сильно Джек зациклился на нём и его семье. Особенно на том, как легко к Эдуарду тянулись люди.

Эдуард Терлингсон — огромная, уставшая махина ростом в 213 сантиметров, у которой хронически болит буквально всё.
... вплоть до ощущения самой жизни.

Он перерождённый. Один из тех, кому "повезло" умереть недостаточно окончательно и очнуться уже в чужом, неправильном теле. В его случае теле, напоминающем сатира: массивные козлиные ноги, хвост, рога, вытянутое лицо и повадки, которые он сам до сих пор не может нормально принять. Первые месяцы после второго дыхания Эдуард провёл в почти животном ужасе. Ему казалось, что происходящее это бред умирающего мозга, который никак не закончится. Он боялся собственного отражения, с трудом передвигался и едва держался на новых ногах. Со временем Эдуард всё же адаптировался, в основном благодаря более опытному "человеку" из сектора, который вытаскивал его за шкирку через истерики, страх и попытки сбежать от реальности.
И даже сейчас тело регулярно подводит: мышцы сводит, копыта скользят, длительная нагрузка быстро превращается в пытку. Особенно раздражает то, насколько это тело... живое. Оно реагирует раньше, чем Эд успевает это контролировать. При возмущении хвост дёргается, при тревоге поджимается, а в редкие моменты хорошего настроения начинает лениво вилять сам по себе. Иногда может сорваться на хриплое, почти животное бормотание и злится ещё сильнее от одного только звука собственного голоса.
Но есть одна деталь, которую Эдуард искренне полюбил. Волосы. Пожалуй, единственная часть себя, к которой он прикасается без раздражения. Уход за ними давно превратился в маленький ритуал, в котором нет мыслей о прошлом.
Сам Эд ни за что не признается, что ему это нравится. Если кто-нибудь спросит, зачем он столько времени возится с волосами, в ответ услышит только угрюмое "чтоб потом колтуны не выдирать".

Невзирая на массивность и рыхловатое телосложение, Эдуард остаётся сильным и удивительно ловким. Годы жизни в новом теле научили его быстро ориентироваться в опасных ситуациях, действовать хладнокровно и нередко выступать тем самым "голосом разума", который удерживает сектор от окончательного провала. Правда, этот самый голос иногда внезапно исчезает, и тогда Эдуард способен устроить такую импульсивную и опасную ебанистику, после которой последствия разгребают неделями.
Работу он воспринимает как бесконечную очередь из чужих проблем, в которую его почему-то продолжают ставить без спроса. Эд регулярно пропадает на несколько дней, а иногда и недель, просто чтобы исчезнуть куда-нибудь подальше от заданий и рутины VBI. Его за это отчитывают, но особо не удерживают, он всё равно возвращается.
Большинство разговоров с Эдуардом заканчиваются раньше, чем успевают стать личными, однако где-то под хроническим стрессом и постоянной усталостью всё ещё остался человек, которым Эд был раньше. Если рядом оказывается кто-то действительно близкий, он начинает заметно смягчаться, старается говорить спокойнее, сдерживать раздражение и даже проявлять почти болезненную заботливость.

Иногда он ловит себя на том, что помнит старую жизнь слишком подробно для человека, который официально умер. Эдуард так и не принял ни смерть, ни новое тело. Всё, что делало его счастливым, осталось по ту сторону, и это ощущается как мерзкая, незавершённая ошибка. Он неоднократно пытался найти способ вернуть себе старый облик и то существование, которое у него отняли, но каждая такая попытка либо заканчивалась провалом, либо приводила к последствиям, которые приходилось ой как долго разбирать.

Хуже всего то, что рядом с ним постоянно ошивается Килогор. Эдуард искренне мечтает однажды свернуть этой твари шею и забыть о ней как о страшном сне. Чёрт всё время лезет к нему, провоцирует и нарушает личные границы. Особенно любит бить по самым уязвимым точкам, например, по теме смерти сына.
К слову, после собственной гибели шея стала для Эдуарда ещё одной из таких: любое касание или даже движение рядом вызывает мгновенное напряжение и сбившееся дыхание. Неважно, кто именно прикасается, другой человек, или же он сам. Килогор это быстро понял и использует. Иногда ему даже не нужно ничего делать, достаточно провести рукой рядом с воротником или качнуться к Эдуарду чуть ближе обычного, чтобы тот был готов врезать ему в морду.
Ещё самое мерзкое и даже печальное во всей этой ситуации — Эдуард настолько привык к постоянному стрессу рядом с Килогором, что его отсутствие напрягало бы не меньше, чем присутствие.

Килогор из тех, кого при первой встрече инстинктивно хочется придушить, а уже потом разбираться, что он вообще сказал. Впрочем, даже после разборок желание обычно никуда не девается.

Он не человек и никогда им не был. Среди себе подобных вполне рядовая тварь: шумная, агрессивная, липнущая к чужим нервам, абсолютно уверенная, что личные границы — это что-то факультативное. Хотя, если мерить по меркам собственного рода, Килогор ещё считается терпимым экземпляром. Некоторые его сородичи куда хуже. У них вечные драки, перепалки и попытки перегрызть друг другу глотки считаются почти нормальным способом общения.

В организацию Килогор попал случайно. Нашли его двое участников будущей основной четвёрки вдали от привычных ему мест обитания, полуживого и настолько вымотанного, что даже огрызаться толком не получалось. Тогда сектору критически не хватало рабочих рук, поэтому вопрос "оставлять его или нет" особо не стоял. Килогор тоже не сопротивлялся, в том состоянии ему было проще принять помощь, чем сдохнуть где-нибудь в подворотне. А позже оказалось, что он и не против остаться. Не потому что проникся системой или внезапно испытал симпатию к окружающим, просто жизнь стала... другой. До этого он существовал среди такой же погани, как сам, в бесконечном шуме, грязи и взаимной ненависти. Организация хотя бы дала ему новые лица, новые способы действовать окружающим на нервы и хоть какое-то ощущение жизни. А нервы он выносить умеет виртуозно.

Килогор хитрый, раздражающий и придурковатый до невозможности. Окружающие давно привыкли, что тишина рядом с ним... плохой знак. Он лезет не в своё дело, отпускает мерзкие комментарии, провоцирует драки ((или что похуже)), продолжает доставать человека даже тогда, когда уже получил по морде и, казалось бы, должен успокоиться. Больше всего достаётся тем, кто реагирует эмоционально, таких Килогор способен выводить часами. При этом сам болезненно воспринимает насмешки в свою сторону. Особенно те, что касаются его картавости ((забавно, что у него самого в имени есть эта несчастная буква)). Сто‌ит кому-нибудь передразнить его речь или слишком явно ткнуть в дефект, и вся вечно туповатая, ядовитая ухмылка во все остро-кривые зубы быстро сменяется настоящей злобой.
Несмотря на весь свой потрёпанный вид, Килогор ещё довольно молод, ему всего двадцать восемь. Правда, на фоне его характера и вечной помятой морды в это верится не сразу. Ростом он под метр девяносто, здоровенная сутулая дылда с тяжёлым телом. Но главная проблема в том, что он ни секунды не бывает по-настоящему неподвижным. Прежде всего хвост. Длинный, мощный и удивительно резвый для такой туши, будто живёт собственной жизнью: дрыгается, виляет, резко хлещет по воздуху и шлёпает по полу или мебели. И делает это далеко не только "случайно". Для Килогора ткнуть кого-нибудь хвостом, раздражённо шлёпнуть по ногам либо смахнуть вещи со стола вполне обычное дело. В драке же чешуйчатый жгут и вовсе становится дополнительным, неожиданно быстрым оружием. Ещё одна неприятная деталь — язык, он умеет менять его форму, от обычного, человеческого до тонкого, раздвоенного. В общем, будто змеиного. Делает это рогатый скорее рефлекторно, как нервную привычку.

В секторе Килогор занимается не только бесконечной бумажной волокитой, которую искренне ненавидит. На грязную работу он вызывается одним из первых, будто только и ждёт повода выбраться из офиса и заняться чем-то "поинтереснее". Их подразделение давно занимается вещами, о которых руководство предпочитает лишний раз не спрашивать: устранением людей, зачисткой следов и прочими делами, существование которых все будто молча игнорируют. Для таких операций каждому из четвёрки дали способность к телепортации: перемещать к себе предметы и исчезать самому. И Килогор пользуется этим с почти издевательским энтузиазмом.

Феномен перерождения существует значительно дольше, чем большинство современных организаций, изучающих его. Первые задокументированные случаи относят ещё к концу XIX века, включая Соединённые Штаты 1880-х годов, где начали появляться люди, официально считавшиеся погибшими, но вернувшиеся в ином теле, зачастую нечеловеческом, при этом сохраняющем память и личность прежнего человека. Ни закономерности, ни причины этого явления установить так и не удалось. Система перерождения не подчиняется человеческой морали, религии или логике. Она не награждает достойных и не карает виновных. Вернуться может кто угодно: ребёнок, серийный убийца, врач, мошенник, бездомный или политик. Большинство умерших исчезает окончательно, но отдельные случаи выбиваются из общей закономерности. Почему именно они получают вторую жизнь, неизвестно.

На данный момент не существует подтверждений наличия какого-либо источника, механизма или центра, управляющего феноменом. Многочисленные исследования, экспедиции и попытки обнаружить ядро системы не дали результатов. Современное научное мнение среди закрытых организаций склоняется к тому, что перерождение не технология и не сознательный процесс, а аномальное свойство самой реальности, существующее независимо от человеческого понимания.
Именно из-за этой непредсказуемости начали появляться организации, занимающиеся поиском и контролем перерождённых. Одной из наиболее известных среди них стала
« Veilborne Initiative » — полулегальная структура, возникшая как закрытая сеть приютов, исследовательских секторов и оперативных подразделений.

Официально VBI занимается адаптацией и защитой перерождённых, поскольку первые дни после возвращения считаются наиболее опасными. Новое тело часто нестабильно, плохо контролируется носителем и может представлять угрозу как для окружающих, так и для самого перерождённого. Многие не переживают начальный период вовсе.

Veilborne Initiative предоставляет жильё, защиту, медицинскую поддержку, право пользования артефактами и нестабильными способностями, получаемыми через внутренние системы обмена и привилегий. Деньги внутри организации ценятся мало, куда важнее доступ к ресурсам, оберегам, биологическим модификациям, редким предметам и кратковременным аномальным возможностям. Неофициально организация давно вышла далеко за рамки "помощи". Отдельные сектора занимаются внутренними экспериментами и нелегальными операциями, которые руководство предпочитает игнорировать до тех пор, пока система продолжает функционировать.
Сами сектора работают почти изолированно друг от друга, превращаясь со временем в закрытые микросистемы со своими порядками, методами и уровнем жестокости. Из-за этого VBI остаётся не единой организацией, а скорее сетью структур, объединённых общей целью: сохранить контроль над тем, чего никто в действительности не понимает.