Эдуард Терлингсон — огромная, уставшая махина ростом в 213 сантиметров, у которой хронически болит буквально всё.
... вплоть до ощущения самой жизни.

Он перерождённый. Один из тех, кому "повезло" умереть недостаточно окончательно и очнуться уже в чужом, неправильном теле. В его случае теле, напоминающем сатира: массивные козлиные ноги, хвост, рога, вытянутое лицо и повадки, которые он сам до сих пор не может нормально принять. Первые месяцы после второго дыхания Эдуард провёл в почти животном ужасе. Ему казалось, что происходящее это бред умирающего мозга, который никак не закончится. Он боялся собственного отражения, с трудом передвигался и едва держался на новых ногах. Со временем Эдуард всё же адаптировался, в основном благодаря более опытному "человеку" из сектора, который вытаскивал его за шкирку через истерики, страх и попытки сбежать от реальности.
И даже сейчас тело регулярно подводит: мышцы сводит, копыта скользят, длительная нагрузка быстро превращается в пытку. Особенно раздражает то, насколько это тело... живое. Оно реагирует раньше, чем Эд успевает это контролировать. При возмущении хвост дёргается, при тревоге поджимается, а в редкие моменты хорошего настроения начинает лениво вилять сам по себе. Иногда может сорваться на хриплое, почти животное бормотание и злится ещё сильнее от одного только звука собственного голоса.
Но есть одна деталь, которую Эдуард искренне полюбил. Волосы. Пожалуй, единственная часть себя, к которой он прикасается без раздражения. Уход за ними давно превратился в маленький ритуал, в котором нет мыслей о прошлом.
Сам Эд ни за что не признается, что ему это нравится. Если кто-нибудь спросит, зачем он столько времени возится с волосами, в ответ услышит только угрюмое "чтоб потом колтуны не выдирать".

Невзирая на массивность и рыхловатое телосложение, Эдуард остаётся сильным и удивительно ловким. Годы жизни в новом теле научили его быстро ориентироваться в опасных ситуациях, действовать хладнокровно и нередко выступать тем самым "голосом разума", который удерживает сектор от окончательного провала. Правда, этот самый голос иногда внезапно исчезает, и тогда Эдуард способен устроить такую импульсивную и опасную ебанистику, после которой последствия разгребают неделями.
Работу он воспринимает как бесконечную очередь из чужих проблем, в которую его почему-то продолжают ставить без спроса. Эд регулярно пропадает на несколько дней, а иногда и недель, просто чтобы исчезнуть куда-нибудь подальше от заданий и рутины VBI. Его за это отчитывают, но особо не удерживают, он всё равно возвращается.
Большинство разговоров с Эдуардом заканчиваются раньше, чем успевают стать личными, однако где-то под хроническим стрессом и постоянной усталостью всё ещё остался человек, которым Эд был раньше. Если рядом оказывается кто-то действительно близкий, он начинает заметно смягчаться, старается говорить спокойнее, сдерживать раздражение и даже проявлять почти болезненную заботливость.

Иногда он ловит себя на том, что помнит старую жизнь слишком подробно для человека, который официально умер. Эдуард так и не принял ни смерть, ни новое тело. Всё, что делало его счастливым, осталось по ту сторону, и это ощущается как мерзкая, незавершённая ошибка. Он неоднократно пытался найти способ вернуть себе старый облик и то существование, которое у него отняли, но каждая такая попытка либо заканчивалась провалом, либо приводила к последствиям, которые приходилось ой как долго разбирать.

Хуже всего то, что рядом с ним постоянно ошивается Килогор. Эдуард искренне мечтает однажды свернуть этой твари шею и забыть о ней как о страшном сне. Чёрт всё время лезет к нему, провоцирует и нарушает личные границы. Особенно любит бить по самым уязвимым точкам, например, по теме смерти сына.
К слову, после собственной гибели шея стала для Эдуарда ещё одной из таких: любое касание или даже движение рядом вызывает мгновенное напряжение и сбившееся дыхание. Неважно, кто именно прикасается, другой человек, или же он сам. Килогор это быстро понял и использует. Иногда ему даже не нужно ничего делать, достаточно провести рукой рядом с воротником или качнуться к Эдуарду чуть ближе обычного, чтобы тот был готов врезать ему в морду.
Ещё самое мерзкое и даже печальное во всей этой ситуации — Эдуард настолько привык к постоянному стрессу рядом с Килогором, что его отсутствие напрягало бы не меньше, чем присутствие.