Юра Белканов · Заметки

Прекрасная (и неожиданная) документалка Максима Ильяхова о Карибском кризисе 1962 года — рекомендую к просмотру в этот воскресный вечер

Друзья, порекомендуйте AI-расшифровщик звонков, которым пользуетесь 🙏🏻

Нужен базовый функционал: приложение под macOS, запись звонков без ботов и поверх любых веб и десктопных приложений (не только Zoom, но и отечественные аналоги), формирование расшифровки и качественного саммари.

Из того, что пробовал, нравится Plaud (но не хочу таскать физический гаджет) и Granola (но она почему-то переводит текст на английский).

ChatGPT рекомендует еще с десяток решений, но не хочется их все по кругу проверять. Чем пользуетесь и довольны?

Немного иллюстраций того, как проходит каппинг.

На всякий случай: несмотря на весь кажущийся снобизм с листами, кругами и чайниками, это очень демократичный процесс — и если вы интересуетесь кофе, то рекомендую найти похожий формат у себя в городе, просто в формате похода на выходных

В субботу ходил на свой первый каппинг — кофейную дегустацию, где участникам за пару часов предлагают попробовать, оценить и обсудить пять сортов кофе (их называют лотами).

Кофе на каппинге не пьют кружками (чтобы не одуреть), а вдыхают аромат свежемолотого зерна и затем пробуют напиток специальными ложечками.

Нас собралось человек десять, разных возрастов и профессий, и среди участников была семейная пара, где жена «заставила» прийти мужа с собой, хотя в кофе он «не разбирается» и «пьет растворимый».

И вот, пока мы толкались вокруг стола с чашками и ложками, он сидел в углу, пил капучино, вздыхал и периодически выходил покурить.

Он делал несколько подходов к столу, пробовал дегустационные лоты, но всякий раз бормотал, что это все «маркетинг», никакого отличия на самом деле нет и вообще все это не имеет никакого смысла.

Пока бариста вела с ним дискуссию по поводу отличий способов обработки и приготовления кофе, я думал о том, что, в сущности, мало что в жизни имеет какой-то смысл само по себе.

Любое действие, событие, процесс или объект только человек наделяет для себя смыслом, отношением, ценностью — в той мере, в какой оно ему лично интересно и важно.

Русский философ Шестов говорил, что есть две вещи, которые всегда только личные: это смерть (умираешь только ты сам, за тебя никто не умирает), и вторая вещь — понимание; понимать можно тоже только самому, акт понимания — абсолютно личный.

И это касается абсолютно всего — работы, хобби, увлечений, отношений — во всем этом нет никакой внешней «системы мер» и мы сами определяем, сколько смысла в том, что мы делаем, насколько глубоко мы хотим в этом разбираться и какого качества добиться по итогу.

Продолжаю читать «Горизонт событий». Нина Ивановна Королева, жена Сергея Павловича, рассказывала, как урезонивала вспыльчивого мужа:

Я всегда имела свое мнение, суждение, но не всегда совпадающее с его. Это тоже вызывало кратковременную бурю.

Серёжа был требовательным, жестким, но никогда не был жестоким. Мне не раз приходилось слышать, как по телефону с ближайшим своим заместителем Серёжа, на мой взгляд, говорил в недопустимо резком тоне.

В таких случаях я непременно вмешивалась, чего бы мне это ни стоило, пытаясь вразумить его. Как это ни покажется странным, мои советы помогали, и к ним он прибегал нередко и очень прислушивался.

Хорошо запомнился их случай с С. С. Крюковым:

— Как, по-твоему, кто прав? — спросил меня Серёжа после того, как рассказал, как они с С. Крюковым «круто поговорили». На языке Серёжи это означало — поссорились. Внимательно выслушав, я твердо сказала: ты не прав!

— Да, конечно, я всегда не прав... — Серёжа нервничал и переживал.

— Если ты так болезненно реагируешь, то вряд ли стоит спрашивать мое мнение. Никогда больше не спрашивай.

— Нет, буду. И ты будешь говорить. Дай честное слово, что будешь.

Ой как мне это отзывается… мы с женой больше 10 лет вместе и я только с годами переборол свой максимализм, и начал приходить к ней в ситуации рабочего конфликта — делиться тем, что происходит, и стараться всеми силами услышать ту неприятную правду, которую никто другой не скажет (а я всеми силами буду пытаться сам от себя её скрыть).

Это невероятно болезненно для эго, но я каждый раз после очередного разговора убеждаюсь — так и надо было поступить (а еще лучше ДО того как успел наломать дров, но это я еще учусь).

В острой, конфликтной ситуации, когда эмоции захлестывают, нередко только второй человек с честным и непредвзятым мнением может уравновесить восприятие — помочь понять другую сторону, подтолкнуть к тому, чтобы признать свою ответственность, решиться наконец на смелый шаг — пусть в моменте и хочется выть волком. Но мне кажется, что именно такие разговоры определяют траекторию нашей жизни.

У моей коллеги Жени Кочергиной есть красивая концепция, что в жизни организации всегда сталкиваются абсолютные и относительные ценности.

Например, при поиске работы человек строит образ компании по её HR-бренду, который всегда абсолютен (идеалистичен), а при вступлении в должность сталкивается с реалиями, противоречиями, относительностью системы — и начинается процесс «притирки».

Так же и стратегия, как любой проект, по определению формулируется как абсолютная, идеалистичная (Кант говорил, что целеполагание есть процесс полагания идеального должного), но в ходе реализации неизбежно сталкивается с относительностью этого мира и ограничением возможностей команды.

Такое столкновение — ожиданий и реальности, желаемого и действительного — данность нашей жизни и жизни организаций, с которой мы учимся работать по мере управленческого «взросления».

Ситуация становится сложнее, когда организация базируется на разделении одного и другого. Это, например, часто касается «бизнесов-игрушек», созданных «для удовольствия» — они по своему замыслу формируются «за все хорошее и против всего плохого».

Конфликт, борьба, противостояние — это обычно в каком-то другом активе собственника, а в бизнесе «для души» образуется своего рода «эмоциональная теплица», оазис прекрасного.

В такой ситуации от менеджмента нередко перестают ожидать прибыль и дивиденды — это все делается «в другом месте».

Но проблема заключается в том, что любой организации требуется основание, на котором она стоит — общий знаменатель, от которого все играют и оценивают эффективность своей работы и друг друга.

Организация, как живая социальная система, даже помещенная в тепличные условия, не перестает быть организацией — со всеми её относительностями и динамикой: внутренними конфликтами, системными напряжениями и борьбой за власть, признание и близость к первому лицу.

И если из основания убирается экономическая эффективность, на её место тут же встает эффективность политическая — то есть способность строить отношения и продавать нужную «картину мира».

Ключевой же конфликт кроется не в самом факте политики — такой тип организаций весьма распространен — а в том, что система строится на отрицании организационной динамики.

В результате оказывается, что команда вынуждена декларировать «хорошие отношения», но это иллюзия, которая противоречит самой природе человека и требует отказаться от половины эмоционального спектра — развитие есть продукт агрессии, а в таких системах конфликт купируется, что обретает её на стагнацию.

Организация, построенная на ценностном разделении, оказывается герметичным пространством, готовым схлопнуться в любой момент — стоит только убрать «защитный купол», который укрывает её от реального мира с его неизбежными противоречиями.

Проведение организационных изменений подразумевает, что у этого процесса есть две точки — «как сейчас» и «как должно быть» — внутри которых идет трансформация. Сперва приходит болезненное осознание, что «так больше нельзя», следом формулировка образа того, «как должно быть», а затем длительный процесс перехода.

Менеджер, управляющий изменениями — словно гимнаст, прыгающий с шестом через перекладину — при входе в проект трансформации определяет, от какой «точки» хочет оттолкнуться при смене модели, культуры или стратегии, чтобы провести организацию в новое состояние.

Эта «точка» собирается из суммы внешних и внутренних факторов — состояния системы, действий конкурентов, поведения потребителей, рыночных трендов — и позволяет простроить модель (стратегию) изменений.

Но сейчас такой «точки сборки» ни у кого нет — экономика сжимается, регуляторный контур остается подвижным, цепочки поставок находятся под постоянным давлением — и не понятно, «что на что менять», какой должна быть траектория и конечная форма изменений.

Отсюда такая инерция систем — кажется, что менеджмент находится в отрицании кризиса и продолжает делать все по-прежнему, но на самом деле он не может «ухватить» контуры кризиса, чтобы встать над ситуацией, выйти за её рамки — и сформулировать антикризисную стратегию, план по выходу.

При этом, напряжение «снизу» тоже растет — люди сидят в соцсетях, видят масштабные сокращения, обсуждают новости на офисных кухнях и ждут ответов и правды, какой бы она ни была.

Но у менеджмента нет стратегии и нет ответов. При этом есть огромный страх выпустить из бутылки тревогу и растерянность, сказав правду — вот она в ней и сидит — а тем временем нарастает напряжение и разобщенность.

Единственным средством сброса этого напряжения — как и всегда — остается откровенный разговор. Сперва узким кругом, внутри команды топ-менеджмента, затем шире — постепенно вырабатывая общую позицию, язык и отношение к ситуации.

Спасибо, что поделились своим состоянием — и спасибо за искренность, для меня это очень ценно.

Восемьдесят процентов ответили, что пребывают в состоянии тревоги или разных стадиях депрессии. Восемьдесят процентов…

Хотелось как-то отликнуться на это, но тема такая сложная, что мысли не собираются в цельную картину — попробую зафиксировать несколько разрозненных соображений.

×××

В кризисе нет никакой эстетики. И нет никакой «возможности». До тех пор, пока ты не признал существующую реальность, проблему, не растворился в ней, не принял её — ни о какой энергии поиска «возможности» говорить не приходится.

×××

Признание кризиса — это не упадническое «все пропало», а признание реальности во всей её сложности и полноте. Признание в собственном бессилии перед лицом тектонических сдвигов. И мы находимся в точке, когда «вмещать» все эти пласты, наслоившиеся друг на друга, становится невыносимо сложно.

×××

Аналогии с прошлым и разговоры о том, что мы живем в «мире неопределенности» не очень помогают, потому что угасает надежда — уже никто не говорит о том, что «все будет хорошо», потому что в это нет веры, а отрицание кризиса и вовсе звучит как газлайтинг.

×××

Менеджмент корпораций защищает инвестпрограммы на сотни миллиардов рублей в расчете на контрцикл — инвестируем в момент спада, чтобы на выходе оказаться с готовыми мощностями — но сам в это до конца не верит.

Образа «светлого будущего» ни у кого нет, точка, об которую разворачивается трансформация, не определена, и системы по инерции продолжают воспроизводить то, на что были заточены многие годы.

×××

Нынешний кризис от всех предыдущих отличают несколько факторов:

Первый — его нельзя «переждать» — это не разовое событие, как был, например, ковид, а долгосрочный тренд на годы вперед;

При этом, никто сейчас не видит причин, по которым экономика начнет разворачиваться, «оттолкнется ото дна» — теория говорит о том, что экономика циклична, но никто не понимает, за счет каких факторов произойдет разворот, когда и на сколько;

Третье — и, пожалуй, самое главное — этот кризис нельзя обсуждать. В отличие от ковида, когда общество разделилось на сторонников и противников прививок, дискуссия была открытой, что позволило обществу и выпустить пар, и выработать общую позицию. Это была открытая дискуссия, где все были равны во мнении, позиции и способности самостоятельно принимать решения.

Сейчас, когда публичная позиция возможна только одна, а все остальные подавлены и маргинализированы, общество (и бизнес) оказывается в ситуации, когда нет возможности «перерабатывать» реальность в полном объеме, с учетом всех реально присутствующих факторов. Процесс принятия решений в результате оказывается деформирован, а напряжение — замкнутым, словно в закрученной скороварке.

×××

В публичном пространстве появляется множество материалов о том, что руководителю делать с командой в кризис — как поддержать моральных дух, энергию и настрой — но мало кто говорит о том, что руководителю делать с собой.

×××

Что остается, если будущего нет? Настоящее. Команда, клиенты, дело, которому посвятил всю свою жизнь. Семья, дети, друзья и близкие. Солнце, ветер, чашка ароматного кофе.

Все то, что уже есть, что было создано огромным трудом, что скрывается в мелочах — и оттого сейчас становится особенно ценным.

Ценное приобретение в домашней библиотеке: «Королев. Горизонт событий» — это архив переписки академика Сергея Королева с его женой Ниной в период 1947–1965 годов (начиная с работ над запуском Фау-2 на полигоне Капустин Яр и до смерти Сергея Павловича).

В силу должности Королев много бывал в командировках — иногда суммарно до шести месяцев в году — отсюда появился большой объем семейной переписки, который Нина Ивановна передала в дар музею космонавтики после смерти Сергея Павловича.

«Нежные письма сурового человека» — так звучит подзаголовок этой книги и он в полной мере отражает её содержание.

Сергей Павлович был требовательным, настойчивым и очень работоспособным человеком и руководителем — он руководил ракетно-космической программой СССР и был живой легендой в отрасли (но публичного признания он при жизни не получил, так как его личность держалась в строгом секрете).

Историк Стивен Уокер писал в книге «Первый»: «Сергей Королев был самым могущественным человеком в советской космической программе. В определенном смысле он и был этой программой. Никто из тех, кто работал под его началом, не называл его полным именем: для них он был или Шеф, или Король, или С.П.».

«Невероятная энергия Королева, — пишет Уокер, — сочеталась с его поистине ужасающей вспыльчивостью, особенно когда подчиненные проявляли небрежность или не хотели брать на себя ответственность за ошибки».

«Королевские "разгоны" стали легендой, — вспоминал один потрясенный свидетель, — делал он это мастерски». Но приступы ярости никогда не продолжались долго, и он редко выполнял свои угрозы выкинуть негодников из программы чтобы они делали, по его словам, «унитазы или сковородки».

Тем интереснее читать переписку могущественного «Короля» со своей женой Ниной, где он предстает бесконечно романтичным и любящим человеком.

Вот как С.П. писал жене 8 октября 1947 года, за неделю до первого запуска трофейной ракеты Фау-2, с которой началась советская ракетная программа:

Спасибо тебе, роднуся, за твое такое хорошее ласковое письмо и особо за карточку. Не проходит дня, чтобы я не посмотрел на нее, и мне как-то становится легче и спокойнее.

За меня будь спокойна - я крепко храню наше чувство и дружбу, верю тебе безгранично и живу днем нашей встречи, которая, я надеюсь, не так уже далеко. Свой долг здесь я выполню до конца, и убежден, что мы вернемся с хорошими, большими достижениями.

Тебя мне очень не хватает.

Контраст просто поразительный: сидит большой начальник в холодном вагончике в степи и после 16-часового рабочего дня пишет такие теплые строки!

При этом сама книга построена довольно необычным образом — на каждом развороте идут разделы «Космос», «СССР» и «Мир», которые кратко описывают текущий контекст, в котором пребывал Королев, а ниже собственно письма.

И так — вся книга — почти двадцать лет, тяжелых испытаний в работе и бесконечного тепла и заботы в семье.

Книга была выпущена издательством Бослен в 2018 году небольшим тиражом и сейчас её можно найти пожалуй что на Авито и у букинистов

С недавних пор увлекся кофе: перешел на послеобеденный эспрессо, потихоньку разбираюсь в «характерах» стран и способах обжарки, заново прохожу любимые кофейни и собираюсь на свой первый каппинг (дегустацию).

Я давно пью кофе и все хотелось погрузиться глубже в эту культуру, как уже было с вином, и вот похоже созрел)

Из интересного: в спешелти-кофейнях официанты и бариста обычно спрашивают, «как вам эспрессо», когда забирают кружку, и вокруг этого может завязаться небольшой разговор. С обычным кофе такого нет, а тут немного ощущение закрытого клуба появляется)

А еще, оказывается, эспрессо вызывает совершенно иные ощущения, нежели фильтр или американо — он буквально освежает. Делаешь глоток и прямо чувствуешь, как по телу пробегает прохлада, словно прилег на траву в летний день. А со стаканом прохладной минеральной воды — совсем прелесть.

В общем, потихоньку осваиваюсь во всех этих шоколадах, орехах и цветах, и если у вас будут кофейные лайфхаки и рекомендации, обязательно делитесь :)

Пребываю в некотором замешательстве последнее время — пообещал (себе и вам) писать чаще, но не могу нащупать, о чем сейчас уместно говорить. Давайте попробуем свериться в ощущении момента…