Готовясь к эфиру про инженера будущего, я поймал себя на мысли, как часто в индустриальных проектах возвращается вопрос инженерной школы.
Что это вообще такое?
И можно ли говорить о «русской инженерной школе» сегодня?
💬Вспомнилось два эпизода.
Первый — со стройки в Дагестане. Британский руководитель проекта сказал про наших инженеров:
«В технических решениях — высший класс. Но value engineering для них — вообще мимо».
❕(Value engineering — это подход, при котором инженерное решение оценивается не только с точки зрения расчётов, но и эффективности: затрат, пользы для бизнеса.)
Второй — в аэропорту Сан-Франциско. Русские мамы дружно обсуждают офферы детей-программистов и говорят:
«Наши — это бренд. За них конкурируют».
Ради интереса я просмотрел десяток инженерных вакансий — и у нас, и в Tesla, и в SpaceX. Разница не только в инструментах.
В Tesla, SpaceX — фокус на продукт, команду, итерации, коммуникацию. У нас в требованиях чаще про — нормативы, ГОСТы, сопровождение в экспертизе и согласование в отраслевых институтах.
🤔Это как будто про разное. Но это не значит, что нельзя соединить.
Возможно, инженер будущего — это тот, кто сможет объединить техническую глубину и продуктовую связность.
В Китае автопром сделал инженерную школу — фундаментом конкурентного продукта. У нас — школа как идея есть, а продукта мирового масштаба пока нет. (да, есть ВПК и атом, но там другая логика конкуренции и продукта)
А вы как думаете?
Есть ли у русского инженера бренд? Если да — в чём его сила?
Что бы еще вы хотели обсудить в эфире?
✈️Эфир уже сегодня в 19:00
В Telegram-канале @thefutureofwork
Ставьте слот в календарях и... подключайтесь.
#PROсуть #эфир
@labor_harmony