Сильным быть можно. А каким ещё?
Есть известная формула: мальчиков учат не чувствовать.
Но, похоже, она описывает происходящее слишком грубо. Мальчики чувствуют и страх, и боль, и нежность, и зависть, и стыд, и привязанность.
Скорее вопрос в том, какие переживания легче вписываются в образ мужчины, а какие приходится скрывать, преобразовывать или переживать в одиночку.
 
В том же исследовании Plan International USA 2018 года
33% опрошенных мальчиков считали, что когда им грустно или страшно, от них ожидают скрыть или подавить эти чувства.
Ещё 34% описывали ожидание как необходимость быть сильным, жёстким, терпеть, «быть мужчиной».

Но когда исследователи спрашивали о злости, ответы выглядели иначе:
41% мальчиков считали, что от них ожидают агрессивной или насильственной реакции.
 
Возникает интересная асимметрия.
Мужчина может сказать: «Меня это бесит» — и это звучит вполне узнаваемо.
Сказать: «Мне страшно, что я не справлюсь» — для некоторых оказывается гораздо труднее.
И тогда речь уже не столько о способности чувствовать, сколько о диапазоне доступных способов переживать себя мужчиной.
 
В исследовании среди подростков 14–19 лет
44% чувствовали давление быть готовыми ударить человека, если их спровоцируют,
33% мальчиков ощущали давление доминировать или быть главным.
 
Авторы обнаружили, что давление доминировать связано с несколькими другими требованиями: быть сильным, скрывать грусть и тревогу, быть готовым к физическому ответу, участвовать в сексуализированных разговорах о девушках.
(важно отметить: речь идёт о статистических связях, а не о доказанной цепочке причин и следствий).
 
И рядом с этим появляется ещё одна область подтверждения мужественности — сексуальность.
Среди гетеросексуальных мальчиков 14–19 лет:
40% чувствовали давление вступать в романтические или сексуальные отношения с девушками,
32% — участвовать вместе с другими мальчиками в сексуализированных разговорах о них.

Или иногда она становится ещё и своеобразным экзаменом перед другими мужчинами — и перед самим собой?
Не просто «мне нравится эта женщина», а «мужчина должен хотеть женщин».
Не просто сексуальная неудача, а удар по ощущению собственной мужской состоятельности.
Само исследование касается только подростков и их восприятие социального давления. Но его результаты дают основания задавать такие вопросы уже взрослой жизни.
Что происходит, когда способность быть сильным развита гораздо лучше способности признать собственные ограничения и слабость?

Когда мужчина прекрасно умеет поддерживать других, но не знает, как сказать: «Мне сейчас нужен кто-то рядом».
Когда злость оказывается знакомым и понятным переживанием, а за ней труднее различить обиду, стыд, тревогу или страх потерять близкого человека.

Всё это не означает, что сила, контроль, соперничество или способность постоять за себя плохи. Умение выдерживать давление, действовать в опасности, брать ответственность, конкурировать и защищать себя, могут быть полезными и важными ресурсами.

Но любой ресурс начинает ограничивать, если превращается в единственный допустимый способ существования.
Интересно, что 49% мальчиков хотели бы больше узнать об идее, что человек имеет право чувствовать то, что чувствует, независимо от мнения окружающих.
 
Расширение мужественности не означает, что мужчина должен отказаться от силы ради уязвимости, от самостоятельности ради зависимости или от конкуренции ради бесконечной мягкости. Иначе мы всего лишь заменим одну инструкцию другой.
 
Интереснее другое: мужчина способен выбирать.
Быть сильным, когда нужна сила — и быть открытым в близких отношениях. Выдерживать страх — признавая, что он есть. Конкурировать, где это необходимо — и не видеть соперника в каждом мужчине. Хотеть секса — и не заменять сексом собственную ценность. Быть опорой — и иногда самому опереться на другого.

Возможно, свобода здесь начинается не с отказа от привычной мужественности.
А с момента, когда она перестаёт быть единственной ролью, которую мужчине разрешено играть.