От «не плачь» до «я ничего не чувствую»

Мальчик не рождается со встроенной настройкой «держать всё в себе».
Он плачет, пугается, ищет близости, злится, радуется, нуждается в утешении — как любой другой ребёнок. А потом постепенно узнаёт, какие из этих состояний ему «положено» показывать, а какие лучше оставить при себе.

Ещё в 2000 году детский психиатр Себастьян Кремер в статье «Хрупкий мужчина» обратил внимание на парадокс: мальчиков нередко считают более крепкими и требующими меньше эмоциональной поддержки, хотя данные, которые он анализировал, указывали на повышенную уязвимость мальчиков по целому ряду показателей развития.

Кремер выразил это почти афористично: социальное требование быть крепче может добавляться к уже существующей уязвимости.

Именно по этому Кремер призывал уделять мальчикам такое же внимание, как и девочкам, особенно в первые месяцы жизни, чаще брать их на руки для полноценного психического и социального развития в будущем.

Важно, однако, не превратить эту идею в новый стереотип — «мальчики на самом деле чувствительнее девочек».

Большой метаанализ 166 исследований с участием более 21 тысячи детей показал: в целом различия между мальчиками и девочками в выражении эмоций невелики и сильно зависят от возраста и ситуации (Chaplin&Aldao, 2013).
То есть перед нами не две разные эмоционально разных вида людей.

Что происходит дальше.
Ребёнку ведь необязательно однажды торжественно сообщить: «С этого дня тебе запрещена печаль».
Обучение происходит гораздо тоньше.
Упал — «вставай, ты же мужчина».
Разбил в кровь колено — «хватит ныть из-за пустяка»
Испугался — «не трусь».
Если мальчик заплакал —  могут последовать шутки, раздражение или быстрое переключение на решение проблемы.
Иногда никто вообще ничего не говорит. Достаточно того, какие эмоции взрослые ожидают увидеть.

В исследовании 71 семьи родители читали детям книгу с гендерно-нейтральными персонажами, выражавшими разные эмоции. Грустного ребёнка взрослые чаще называли девочкой, чем мальчиком (Portengen et al., 2024).
Пол персонажа им не сообщили — недостающую информацию достроил стереотип.

А потом к семье присоединяются сверстники.
Систематический обзор 29 исследований, охвативший почти 25 тысяч мальчиков-подростков, показал: более жёсткое следование стереотипным мужским нормам — в том числе эмоциональной сдержанности — связано с меньшей социальной поддержкой и большим количеством внутренних психологических трудностей (Exner-Cortens et al., 2021).
В качественных исследованиях обнаруживался и вполне знакомый механизм: мальчики сами контролируют друг друга, высмеивая проявления, которые кажутся недостаточно «мужскими».
В результате внешнее правило постепенно становится внутренним.

Сначала тебе говорят: «Не показывай».
Потом ты сам думаешь: «Не стоит».
Когда человек вырастает, в какой-то момент он может обнаружить, что уже не очень понимает, что именно он сейчас чувствует и чувствует ли вообще.

При этом эмоциональная зрелость — совсем не обязанность демонстрировать каждое переживание окружающим.
Умение сдержаться иногда необходимо.
Но регулировать эмоцию и запрещать себе её иметь — разные вещи.

Возможно, одна из важных задач современной мужественности — вернуть мужчине весь эмоциональный диапазон без требования превращать каждое чувство в публичное. Возвращая контакт с собой и своими чувствами научиться делиться ими там, где это уместно и безопасно, получая поддержку и укрепляя социальные связи.
Чтобы можно было выдержать страх, не доказывая себе, что его нет.
Пережить печаль, не считая её поражением.
Попросить поддержки, не обнуляя при этом права оставаться мужчиной.

Пожалуй, мальчику гораздо полезнее научиться не не плакать, а понимать, почему он плачет, помочь ему справляться с эмоциями — и знать, что от этого он не становится менее мужчиной