Выли волки, тучи к Волге убегали,
Шла Орда волной приливной, шла на Галич.
Сабли скалились, сердца тяжелели,
На татар глядели хмуро злые ели.
Гнали пленных по грязи леденелой,
Умирая, старики смотрели в небо.
Русских бросили князья на расправу –
За холопа не имать честь и славу,
Не отмоешь грех Матренам да Аленам.
То ли дело в бой лететь в плаще червленом,
Золоченый меч достать, бить с оттяжкой.
По морозу воевать очень тяжко.
Мы дружину сбережем за стенами,
С нами княжие полки, жены с нами,
Устоим от Рождества до половодья…
А кого ведут по снегу – пусть уводят.
На Крещенье сыплет Бог в колодцы звезды.
Был ослушник отродясь Федор Пестрый:
Кликнул ратников, братву – эй, доколе,
Мрет зазря крещеный люд в чистом поле,
Черны вороны клюют наши раны,
Девок за косы ведут басурманы.
Поднимайся, кто не трус, сабли в ножны,
За стенами усидеть невозможно!
Эх, не взяли ни вина, ни хлебной корки,
Да сорвались кто в чем был, к маме Волге.
Там, где сытая Орда шкуры делит,
Да икает толстый хан от безделья.
Девки русские ему, вишь, не пляшут,
Только кроют в душу-мать, или плачут.
Льется реченькой арак, меркнут очи.
Ночь легла на клятый стан шкурой волчьей.
В чаще ухает сова, филин вторит,
Ражий ратник-богатырь тропы торит,
Федор Пестрый взял топор – с Богом, братцы,
За родимый за народ стоит драться.
Лучше воля чем полон, не до славы,
Забираем всех, кто жив – битых, слабых…
Ох, и грянуло тогда бранно дело,
Били сулицы внахлест, сабли пели,
Расцветали на снегу алы маки,
Разбегались по лесам аргамаки,
И добычу, и шатры побросали,
Удирал вприпрыжку хан, да с мурзами.
И плясали девки – косы по ветру,
И молились старики за победу…
Сколько лет прошло с тех пор – и не скажешь,
Не осталось от домов даже сажи,
Не осталось от девиц даже прясла,
Лишь в колодезе звезда не погасла.
Да бессмертники цветут на погосте.
Да в часовне тихо спит Федор Пестрый.
Если вновь придут враги черной лавой,
Встанет витязь за народ православный.