Околесица.
Лес.
Колосится овсюг за околицей.
Одуванчик, белей! Ветер дунет и все полетит.
Вроде хочется жить, но, увы, не дается и колется.
Ветер крутит шарманку, колышется старый мотив.
В окруженье рябин будешь рад немудрящей черемухе.
Слава Богу, газет - завались, на растопку с лихвой.
Цель как будто близка, но милей очевидные промахи.
Вместо хора синиц марширует оркестр духовой.
Кочевые дожди осадили поселки и области,
Минул Яблочный Спас, урожая и он не сберег.
Ром романа горчит, но в итоге напишутся повести,
Соль сюжета сольет Апокалипсис и Рагнарёк.
А пока что в печи догорают былые сомнения,
Старых писем не счесть – потому и не будешь читать.
Увядая, вода омывает места и имения,
Хлипкий дачный чертог, за чертой как всегда ничерта.
Раскрываешь себя и листаешь страницы альбомные:
Вот Мане, вот Дега, вот какой-то безвестный маляр.
Выцветает больное, тускнеет срамное, скоромное.
Остается огонь.
И его не упрячешь в футляр.