Контур ангела проступает на паволоке как будто бы сам собой.
Богородица кутается в голубой головной платок.
Поток света подчеркивает неулыбчивый строгий рот…
Реставратор сидит на лесенке, кушает бутерброд.
Представляет себе монаха с окладистой бородой,
С беспокойной душой, парящей голубем над водой –
Вот он словно мальчишка сидит со ступкой и охру трёт,
Вот он берёт и масло на доски льёт.
Вот он идет по небу, хромая, вброд.
Смотрит, как бабы моют, бранясь, бельё,
В царском зверинце воет и мрёт зверьё,
Хмурый пастух персидский ведет слона.
В Яузе тонет розовая луна.
Царь собирает войско, пьянеет псарь,
Хрипнут и глохнут колокольные голоса,
На образах проступает кровавый пот,
Щерится злобной псиной недобрый год…
На тебе, братец, хлеба и молока,
Паволокой станут белые облака.
Краски закат подарит: садись, пиши,
Ангела –
Уместился на острие души.