Слу-жительница тихого музея.
Пастушка неуемных ротозеев.
Хранительница вазочек и прялок.
Походка прихотлива, взор неярок.
Оттенок пыли чудится на платье,
Расшитом – что за блажь? – старинной гладью.
Кудряшки чуть заметно пахнут дымом…
Такие не бывают молодыми.
Живут себе в домишках, топят печи,
Набрасывают кружево на плечи.
Едят как птички, пьют чаек с душицей,
Развешивают тряпочки сушиться.
И берегут. Хранят. Благоговеют.
Лелеют за стеклом свои трофеи –
Обрывки пожелтелых биографий,
Щербинку на брильянтовом аграфе,
Китайский веер, патефонный голос,
Костей безвестных низменную голость…
Слу-жительница молится на Брема,
Намазывает пальчики кольдкремом.
Ведет экскурсию как Моисей – евреев,
И не стареет. Правда не стареет.
В полночный час вы к ней в окно взгляните –
Сидит себе, разматывая нити.
Коптит свеча и наползает мгла.
Дотянет…
Нет.
Опять оборвала.