Цифровой юань: как Китай уже переиграл всех. Часть вторая
 
Первая часть тут.
 
В российской модели ЦБ держит 100% резервов по цифровым рублям – именно чтобы гарантировать их полную обеспеченность и избежать рисков для банковской системы. Это осторожный подход. Китай этот путь уже прошел и перешел к следующей стадии – более агрессивной: e-CNY встроен в банковскую систему как полноценный инструмент, с процентами, страхованием и управлением ликвидностью. Пока Россия строит «цифровую наличность», Китай уже строит «цифровой банкинг».
 
Операционная сеть цифрового юаня тоже расширилась. Если раньше в системе было 10 операторов, то теперь их 30: в августе 2026 года к системе подключились еще восемь банков, включая региональные. Это уже не только крупнейшие госбанки, но и городские банки, которые работают с местным бизнесом и приграничной торговлей.
 
Где это все используется? В ритейле, общепите, туризме, образовании, здравоохранении, госуслугах и трансграничных расчетах. Отдельная история – платформа mBridge, которая позволяет проводить платежи между центробанками. На нее приходится 95,3% всех трансграничных транзакций в системе. Это уже прямой инструмент дедолларизации.
 
А что с коррупцией? Китай активно продвигает цифровой юань как средство прослеживаемости бюджетных потоков. Смарт-контракты используются для выплат, чтобы деньги шли напрямую получателю, минуя промежуточные звенья. Звучит красиво. Но есть нюанс. Архитектор цифрового юаня Яо Цянь был осужден за получение крипто-взяток на сумму более 8 млн долларов. И раскрыли его именно через блокчейн-анализ – тот самый, который он сам помогал создавать. Это, пожалуй, лучшая иллюстрация к вопросу о том, меняет ли технология мотивацию. Инструменты меняются. Люди – не всегда.
 
Так что цифровой юань в Китае – это уже не разговор о будущем. Это работающая финансовая инфраструктура с 2,3 млрд кошельков, встроенная в банкинг, трансграничные расчёты и госконтроль. Россия пока строит «цифровую наличность», Китай – «цифровую власть». И дело не в том, догоним ли мы: вопрос в том, успеем ли выстроить свою модель, прежде чем чужие стандарты станут глобальной нормой.