У нас сегодня вторая — бумажная, получается, — годовщина свадьбы. По этому поводу вспомнила историю.

Когда муж был ещё не муж, а «Сергей-тиндер-26», мы отправились на свидание в сильно породистый ресторан — из тех, куда заходишь и становишься подслеповат на оба глаза одновременно, потому что канделябры, лепнина и отблеск серебристого всего.

Подслеповатый на оба глаза одновременно, ты больше не видишь цены в меню, что очень удобно для улыбчивых официантов и чуть менее улыбчивых лангустинов на подушке из вяленой свёклы с нотками шалфея блестящего (лат. Salvia splendens), господипомилуй.

Экспозиция: два человека, два лангустина, два приконченных Шато Де-что-то-там и один официант Анатолий, хищный, как стая куниц.

«Хочу предложить вам нашу особенную новинку, — сказала стая куниц, заприметив двух дураков с весёлыми рожами, — очень редкое аргентинское вино, в Россию привезли всего два ящика. Вино настолько желанное всеми приличными и неприличными людьми, что наш сомелье, пытаясь предотвратить кражу, сам себя запер в сейфе вместе с бутылками и отказывается выходить. Официанты прямо сейчас в подсобке дерутся за право вынести вам бокалы. Кстати, я уже говорил? В аромате вы найдёте консервированные персики».

— Ооооо!.. — протянула я.
— Ооооо!.. — вторил тогда-ещё-не-муж.

Тут внимательный читатель заметит, что нас, простых людей с севера страны, не так уж трудно удивить.

— Несите, Анатолий, несите, — сказал Сергей.

Вот именно так, консервированными персиками, мы с тех пор называем
очень эксклюзивное,
невероятно особенное,
добытое в битве,
упоительно дорогое
говно.