Прочитал грим-дарк-фэнтезийный постмодернистский роман "Змейские чары" Наталии Осояну – историю о тысячекратно перерождавшемся в фольклорном корпусе Румынии чернокнижнике-граманциаше Дьюле Мольнаре, его попытках выбраться из Мира-Текста в библиотечное измерение Школы Дракайны, и его последней невинной жертве Кире Адерке, оказавшейся не совсем картонным персонажем.

Отличная книга, мне очень понравилась. "Змейские чары" представляет собой продукт естественного постмодерногенеза, когда писатель настолько глубоко погружается в литературные исследования, что текст и мир в его/ее восприятии начинают смешиваться. Именно на фиксации этого особого состояния сознания, когда слова кажутся не отличимыми от вещей по реальности, строится первоначальный постмодернизм Отцов.

Наталия Осояну – не только замечательный переводчик и автор приключенческого фэнтези, но с недавних пор еще и фольклорист, выпустившая монографии "Румынские мифы", "Мифы воды" и "Балканские мифы", поэтому выходу из-под ее пера "Змейских чар" не приходится удивляться, зато есть повод порадоваться. Порадоваться, во-первых, за саму Осояну, что работа с восточно-европейским народным творчеством обогатила ее сочинения (можно предположить, что на раскрепощение авторского письма повлияла также практика перевода усложненных книг); во-вторых, за постмодернистский пафос "текст сильнее мира", так как "Змейские чары" доказывают, что в наши дни помимо вторичной уоллесовской модели его возникновения в сердце писателя возможна первичная барт-пинчоновская, когда человек вдруг обнаруживает, что дочитался до того, что книг в его природе стало больше, чем мяса и костей.

Роман разбит на множество историй внутри историй, с разных сторон представляющих читателю чернильно-черное дело Дьюлы Мольнара, посланного в румынский фольклорный корпус убивать местных чудовищ с зароками никогда не врать и всегда выполнять то, о чем его попросили, но неизменно находящего в очередной сказке слабое место в сюжете, чтобы ни о каком "жили они долго и счастливо" не могло быть и речи. "Змейские чары" наполнены альтернативными концовками реальных фольклорных текстов, и все они максимально недобрые, трагичные и безысходные, так как Мольнар саботирует возложенную на него сказочную функцию волшебного помощника – он предпочитает функцию мета-чудовища, переписывающего и даже заливающего чернилами целые страницы Мира-Текста в стремлении поскорей закончить собственную жизнь-в-книге (потому в романе всего 300 страниц). Порой сочувствуя персонажам, Мольнар все же не забывает, что они лишь буквы на бумаге, и легко отправляет их на мучения и смерть ради выхода из постмодернистской языковой клетки в надъязыковую реальность дракайновской библиотеки.

Поскольку "Змейские чары" – роман о книжном волшебстве, в ней немало игр с версткой, характерных для Отцов постмодерна. Слово "тьма" в линии Киры Адерки изображается черным прямоугольником, Субботняя Вода заполняет страницы волнистыми линиями, уничтожение трех Змеев заливает всю последнюю страницу их сказки черными чернилами, в критических местах строки ломаются по-федермановски. Так и подмывает объявить ""Дом листьев" есть у нас дома", но у Осояну, в отличие от Данилевски, всякий прием из набора "кошмар верстальщика" используется не только для красоты, но и для указания на внутритекстовую природу описываемых событий.

В книге царит мое любимое настроение болезненной ярости. Роман начинается как вполне обычное дарк-фэнтези, но затем автор будто бы сбрасывает сдерживавшие ее формульные оковы и выдает такую передозировку горя и страданий (сюжетно на 100% оправданную, ведь граманциаш спидранит сказки порчей их сюжетов), что остается только аплодировать. В "Змейских Чарах" мы видим Наталию Освобожденную, и лично я надеюсь, что в том же духе и с тем же мастерством она напишет еще не одну авангардную книгу, и неважно, будет ли это вновь пост-фэнтези или нечто не менее захватывающее иное.