Уистлер, в промежутке между самолетиками, проволочками и болтовней обо всем подряд убивает и подбрасывает крысу под дверь Кассини, причиняя страдания грызуну и человеку; отдачей ему выбивает зубы, однако сама потеря зубов – тоже страдание, и актуатор отматывает это событие, зубы возвращаются на место. Эксперимент с отрезанным пальцем показывает, что на причинение боли себе актуатор не реагирует, палец у Уистлера обратно не отрастает. Уистлер видит, что Барсик все время от него прячется, тестирует в ходе журфикса склонность пантеры к побегу и радиус действия актуатора, а в процессе выясняет, что вдалеке от Института пространства реальность уже не переписывается, но в качестве агента потока Юнга выступает спасатель Ян – тот вытаскивает Барсика из воды.

Уистлер складывает два и два и понимает, что ему надо убить Барсика, потому что именно этому все и противостоит. Он вновь вывозит Яна, Марию и Барсика на природу, отвлекает Яна-спасателя мнимой попыткой убить Марию, видит, что уже сама пантера от него обороняется, обездвиживает ее стоп-словом (которое он знал с самого начала) и убивает, причиняя страдания Барсику, Марии и Яну. После этого он возвращается в Институт пространства, чтобы посмотреть, какая будет отдача, и поднимается на совершенно пустую крышу здания, где ничто не может ему повредить – и тут синхронистично сгущается туман, чтобы сбросить гениального синхрониста на землю.

Вклад Уистлера в синхронистику не пропадает даром: принципы действия блокирующего природного механизма осознает Кассини. Он понимает, что человечество еще не готово к контакту с потоком Юнга, поскольку не избавилось от Зла в себе. Поток Юнга позволит перемещаться по Вселенной мгновенно, и его освоение несвободной от Зла цивилизацией позволит Злу распространяться с бесконечной скоростью (получается хорошая параллель с христианской метафизикой, где смертность тленных телесных оболочек человека мотивирована желанием Бога не допустить бессмертия Зла). Технология "опрокидывания плеча" тоже освоена человечеством преждевременно, так как она придала Злу в человеке сверхсветовую скорость, и все путешествующие через подпространство ощущают на себе отдачу в виде повреждений мозга – отсюда и транспортировка живых существ в состоянии клинической смерти, так как к мертвой материи поток Юнга безразличен, и вообще все странные проблемы с жизнью в колониях: человечество пошло не по тому пути развития и добралось до тупика.

Особую роль в романе играют книги. Я думаю, что художественная литература в мире "Сороки на виселице" фиксирует следы микроконтактов писателей с потоком Юнга, так же как и живопись, и любые другие произведения искусства, запечатлевающие красоту (красота – не суть потока Юнга, а продукт восприятия его человеком). Каждый экземпляр – нано-актуатор, так как чтение книги обеспечивает мгновенную связь между источником сообщения (писателем) и приемником (читателем). Приведенный в начале рассказ "Бабушка-удав" демонстрирует предсказательную силу художки: автор из XXI века изображает ситуацию, приведшую к запрету технологий продления жизни столетия спустя. Отдача от сверхсветовых прыжков приводит в том числе к синхроничному уничтожению книг: блокирующий механизм разрушает нано-актуаторы по той же логике, по какой мешает строительству актуатора в Институте пространства – а люди бессознательно сопротивляются этому и развозят книги по колониям. Интересно, что на Регене книги оказываются в суперпозиции: с одной стороны, их продолжают есть черви Вильямса, с другой стороны, они усиливают действие актуатора. Увидев, что синхроничность забросила на "Тощий дрозд" библиотекаря с тоннами художки, Уистлер удостоверяется, что идея созвать Большое Жюри под ложным предлогом была правильной и обязательно принесет практические плоды.

Однако судьба человечества в романе не завидна – она равна судьбе Арахны с картины Веласкеса "Пряхи": людям не победить бытие, и горделивый вызов законам Вселенной лишь превратит их в нечто чудовищное. Синхронная физика – наука богов, а не смертных.