Прочитал эргодический постмодернистский роман Double or Nothing Рэймона Федермана – историю о том, как Первое лицо записывает попытки Второго лица подготовиться к сочинению биографии Третьего лица, эмигрировавшего в США 19-летнего французского еврея, как две капли воды похожего на самого Рэймона Федермана. Второе лицо хочет запереться на год в квартире ради своего замысла, но для этого ему приходится погрузиться в расчеты, сколько еды, кофе, сигарет, туалетной бумаги и т. д. придется купить на год вперед, из-за чего сюжет начинает ходить кругами.

Отличная книга, мне очень понравилась. Книга сверстана в стиле взбесившейся печатной машинки (см. пост с примерами выше), ее текст набран почти полностью без знаков препинания, поэтому первичный интерес, конечно же, состоит в желании осилить эти буквоузоры, которые в первом приближении даже не очень понятно, как читать. Однако сразу же выясняется, что Double or Nothing выглядит пугающе, только пока вы разглядываете фигурную верстку, но стоит начать в нее вчитываться слово за словом, предложение за предложением, как внутри обнаруживается связный текст об утонувшем в бытовой экономике Втором лице и его черновых записях по первым неделям приключений Третьего лица в Штатах. За редким исключением весь роман читается как обычная книга, просто автору зачем-то понадобилось вместо стандартных строк разместить слова на страницах по-авангардному.

Как аттракцион Double or Nothing ответил моим ожиданиям на 100%. Очень немногие страницы набраны "по старинке", а все прочие – всегда разные: сейчас читаем текст-бантик, дальше текст-рамку, затем два разных текста-салата, потом разбросанные туда-сюда абзацы, потом текс-картинку и так далее. Это создает дополнительную интригу наподобие Alphabetical Africa Уолтера Абиша: как еще автор расположит слова и строки на следующем развороте? – а понимание, что сама последовательность слов легко складывается в сюжет "Мэлон умирает" Сэмюэла Беккета или "Жизнь и мнения Тристрама Шенди" Лоренса Штерна, действует успокаивающе. Я опасался, что нарезкой строк будет выражена история-нарезка, как у Павла Улитина и Александра Ильянена, и к роману придется применять не особо любимое мотивное чтение, но нет, Федерману есть что рассказать по существу, а не только по красоте. В общем, читать было весело и приятно.

Отдельную отмечу, что модернистского соответствия формы содержанию в романе мало, буквоузоры составляют независимый от истории аспект Double or Nothing, что может быть объяснено двойственностью рассказчика: в подсчетах стоимости и веса макарон, кофе и зубной пасты плутает Второе лицо, но запечатлевает-то на бумаге его размышления и воспоминания Первое лицо; голос Первого лица в романе ни разу не проступает сквозь болтовню Второго лица, значит, он проявляется в книге не словесно, а иначе – через фигурную верстку. Что-то свое хочет нам сказать Первое лицо многообразием колонок и разнострочиц, но что конкретно, остается за гранью понимания (неспроста в предисловии Четвертое лицо предупреждает, что Первое лицо как сочинитель не очень). Вполне можно списать на абсурдную составляющую романа и тем удовлетвориться, ведь формы страниц прекрасны сами по себе, без приписывания им тех или иных смыслов.

Сюжетно Double or Nothing открывает череду федермановских автофикшнов, где автор по чуть-чуть приоткрывает читателю свою богатую на ужасы и удовольствия биографию. Убийство его родителей и сестер нацистами здесь лишь упомянуто, основное внимание уделено проблемам эмиграции без знания английского языка, эротическому эпизоду в метро с молодой негритянкой и первому американскому сексуальному опыту с архетипической Big Black Momma как своеобразной инициации юного французского еврея в американцы. Что было до и после, описано в следующих сочинениях, например, "Голос в чулане" живописует момент ареста семьи Федермана нацистами.

В сумме, Double or Nothing – это красиво, увлекательно и порядком бессмысленно, то есть роман буквально, несмотря на внешность, соответствует задачам легкого чтения. Очень неожиданно, но уж как есть.