Прочитал сборник рассказов Pricksongs & Descants Роберта Кувера – череду более или менее экспериментальных текстов, фиксирующую окончательный переход автора из мейнстрима, каким был The Origin of the Brunists, в группу Отцов Постмода. Именно здесь был опубликован его самый известный рассказ The Babysitter, идеально подходящий для разбора на литературных курсах как образец литературного постмодернизма.

Отличный сборник, мне очень понравился. Лучшие работы в сборнике – рассказы с альтернативными сюжетными линиями (The Magic Poker, The Elevator, Quenby and Ola, Swede and Carl, The Babysitter), воплощающими ключевой момент постмодернистского пафоса: превосходство текста над реальностью. После рассказа-пролога The Door, намечающего любовь автора к переделкам сказок, Кувер предлагает читателю The Magic Poker, где неназванный рассказчик пытается сочинить историю о том, как две девушки прибыли на остров с заброшенным домом, столкнулись с одичавшим сыном смотрителя и нашли волшебную кочергу, превращающейся в привлекательного мужчину. Пытается, но не слишком преуспевает, поскольку не может выбрать единственный вариант сюжета – вместо этого он создает несколько взаимоисключающих версий, постепенно осознавая, что текст сильнее его и существует самостоятельно, воплотившись в реальность.

Почти то же самое, только уже без подпорки-рассказчика, происходит в The Elevator, где тихий клерк изо дня в день поднимается в офис на лифте и попадает в не всегда правдоподобные переплеты (причем часть выдумана им, еще одна часть выдумана другими о нем) и в Quenby and Ola, Swede and Carl с несколькими сюжетными развилками об отдыхе мужика в уединенном местечке, приведшими к одному финалу. The Babysitter, располагаясь в конце (за ней следует лишь юмористическое представление-эпилог The Hat Act), является более совершенной версией The Magic Poker: в ней есть единый зачин – отец и мать уехали на вечеринку, оставив детей на юную няню, у няни есть ухажер, который вместе с приятелем хочет завалиться к ней, когда заснут дети, а отец намерен внезапно вернуться домой и застать няню с ухажером – но дальнейшее распадается на десятки равноправных альтернативных исходов, от вполне обычных до ужасающих, вплоть до гибели няни и детей. Читатель так и не узнает, что же из этого всего произошло "на самом деле", поскольку никакого "самого дела" нет, есть только текст, а текст не обязан сообщать о реальности.

В начале серии рассказов Seven Exemplary Fictions Роберт Кувер красноречиво обращается к Сервантесу, превознося его революционный вклад в обновление литературы, и заявляет, что своим сборником ставит сравнимую цель освобождения художественного письма от реалистических оков. То есть это не просто игра в слова или некое предощущение постмодернизма, а программная работа по осознанному разрушению литературных рамок, которые предшествующая пара поколений писателей-экспериментаторов стремилась расширить и подстроить под реальность. Кувер предлагает послать реальность лесом – прямиком в клешни ведьмы, как в The Gingerbread House, или засунуть в волшебную шляпу и растоптать, обманув ожидания праздной публики, как в The Hat Act, потому что свобода воображения важнее негласных (а потому несущественных) обязательств творца перед потребителем, а читателю стоит сменить пассивную роль на активную и быть соучастником творческого акта.

К борьбе за свободу прямо призывает Morris in Chains, о том, что эта свобода может дать, говорит The Pedestrian Act, но есть и The Romance of the Thin Man and the Fat Lady о цене свободы. В целом, это очень веселый сборник, с неизбежными для автора приколами над христианскими текстами (The Brother рассказывает о брате, которого бросил умирать Ной, J's Marriage – об отношении Иосифа к супружеству с Богоматерью) и над современной американской культурой (особенно хорош Panel Game о летальном ТВ-шоу). Если вы хотите познакомиться с Кувером именно как с Отцом Постмода, смело берите Pricksongs & Descants – будет и познавательно, и развлекательно. Шоумен из него прекрасный, главное – быть готовым к неожиданностям.