Недавно попался идеальный вопрос: не думаете ли вы, что всё специально делается, чтобы быстрее привести существующий режим к катастрофе? И все угрожающие процессы уже приняли необратимый характер?

Вопрос понятный, но он исходит из неверной предпосылки.

Ничего специально не делается. Просто система делает то, что максимизирует выживание её участников здесь и сейчас — даже если это сжигает будущее страны.

Ведёт ли всё это к катастрофе и есть ли необратимый характер? Это уже сложнее. Погнали разбираться.

Российская система власти устроена не совсем так, как она себя описывает. Официально — это вертикаль с единым центром принятия решений, где президент определяет стратегию, а ведомства её исполняют. На практике система работает иначе: не через команду сверху вниз, а через постоянный торг между группами, располагающими административными ресурсами. Кто контролирует бюджеты, назначения, силовые структуры и доступ к принятию решений — тот и является реальной властью, независимо от формального положения в иерархии.

То есть система не столько управляет, сколько реагирует — не рационально, а рефлекторно. Именно поэтому инвестиции не дают ожидаемой отдачи: деньги льются в среду, лишённую стимулов к эффективности. Стимулы — в другом: в лояльности, во встраивании в нужные сети, в удержании своего места в системе торга.

Внешне Россия выглядит как сильное государство с единым лидером. Внутри — как сложная система договорённостей, где каждое ведомство, каждая региональная группа и каждый силовой блок ведут собственную игру.

Индексы ВЦИОМ и бюджетная статистика фиксируют одно и то же: экономическое давление нарастает по всем направлениям одновременно. Дефицит за первый квартал 2026-го уже превысил годовой план. Нефтегазовые доходы упали почти вдвое год к году. Деньги вкладываются — производительность труда не растёт.
Это важно не само по себе. Это важно потому, что именно сжатие ресурсной базы превращает аппаратный торг из рутины в борьбу за выживание.

Когда нефтяникам перекрывают кислород санкциями, а порты горят, они идут за компенсациями к государству. Но бюджетный пирог уже съеден ВПК. Именно поэтому торг между группами влияния становится всё более агрессивным.

Разные башни власти — силовые структуры, политический блок администрации, ведомственные группы, всё активнее действуют по собственным интересам, не дожидаясь арбитражного решения сверху.

Любая модернизация требует делегирования полномочий. Для режима, построенного на ручном контроле, это невозможно. Цель системы — удержание, а не развитие.

Тут в принципе можно измерить если не силу, то вовлеченность арбитра в решение проблем. Пока арбитр силён — система управляема. Когда арбитр отстраняется, фрагменты начинают всё сильнее играть каждый за себя. Переход от фрагментации к реальному расколу — это не мгновенное событие, а процесс.

Вопрос в том, на каком этапе этого процесса находится Россия сегодня.
Это и есть ответ на вопрос о необратимости: никто не знает.

@ausguck