Против кого бунт?

Вопрос уже кажется намёком: «как посмели парламентские партии против Путина бунтовать?»

Проблемы в том, что (1) это не бунт против президента и (2) вопрос задан неверно. Правильный: за какую модель управления идёт спор?

Скоординированность реакции трёх системных партий сама по себе ничего не доказывает. Возможны как минимум два сценария: либо это единый сигнал из одного центра, исправляющего собственную ошибку, либо это атака одного контура власти на проект другого.

Проект допуска «Яблока» к выборам в ГД наверняка администрировал внутриполитический блок администрации президента — это его прямая функция.

Тут важна одна деталь: если бы допуск был кем-то навязан внутриполу против его воли, логично было бы ожидать хоть какого-то аппаратного сопротивления на этапе регистрации. Мы его не видели. Видим только шум на этапе атаки, уже после жеребьёвки и доклада ЦИК президенту.

Это приводит нас к следующему пункту. К «конфликту» между внутриполитическим блоком администрации президента и силовиками. Об этом много писали на примере блокировок мобильного интернета и Telegram: технократы считали ограничения вредными для собственной электоральной подготовки, но силовики продавили.

Итак, всё тот же спор [про инструменты контроля] идёт не первый месяц. И кейс «Яблока» логично укладывается в этот паттерн.

Вероятно, допуск «Яблока» был частью стратегии, где легальный, контролируемый канал для антивоенного электората выгоднее его подавления.

Логично допустить, что атака на этот допуск — ответный ход силового лагеря, для которого любой легальный несогласный является угрозой, а не клапаном.

У этого сюжета есть исторический двойник. В 1996 году была схожая архитектура конфликта: силовики (Коржаков, Барсуков) против технократов штаба Ельцина (Чубайс).

Разница с 1996-м важна: тогда бросали вызов штабу самого президента, ставки были экзистенциальными. Сейчас атакуют достаточно периферийный проект аппарата. Ставки институциональные — вопрос о правилах на будущее, а [пока?] не о власти как таковой. Поэтому развязка, скорее всего, будет тише и растянутой во времени, без театральных отставок. Их, кстати, может и вовсе не быть.

10 августа Верховный суд даст наблюдаемый результат этого спора, но не обязательно окончательный. Кроме двух прямых решений: «снять» или «оставить», есть и третий, нейтральный: суд может отложить рассмотрение или вернуть иск на уточнение.

Тогда это будет признак того, что арбитр пока не готов зафиксировать победу ни одной из сторон публично, и спор продолжится в закрытом режиме.

Похожие развилки в последние месяцы возникали не раз. Вокруг интернета, Telegram, теперь вокруг избирательного поля. Каждый раз линия раздела проходит примерно одинаково: между теми, кто предпочитает управлять через процедуру, и теми, кто предпочитает управлять через запрет.

И это рабочее состояние российской власти последнего времени: множественные центры влияния, которые не отменяют, а корректируют решения друг друга. Это не паралич системы, но и не её монолитность.

А возможно, что в этом и состоит функция подобных эпизодов — не решить спор раз и навсегда, а раз в несколько месяцев напоминать всем участникам системы, где сейчас проходит граница дозволенного.

@ausguck