Сознательное ментальное поле, или как Либет подпер заповеди миллисекундами

Бенджамин Либет в конце жизни — ему было около 80 лет, когда в 1990-х он формулировал свою теорию, а умер он в 2007 году в возрасте 91 года — сформулировал теорию сознательного ментального поля (Conscious Mental Field, CMF).

Он дал такое определение полю:

«Если существует взаимодействие, то „ум“ и „мозг“ суть независимые переменные; ум представляет субъективный опыт и, следовательно, является нефизическим феноменом. Этот факт требует теории поля, которую я называю „мозговым ментальным полем“ (CMF). По определению, CMF есть системное свойство, порождаемое соответствующей активностью миллиардов нейронов».

По Либету, поле не существует отдельно от мозга, однако, раз возникнув, приобретает качества, которые невозможно свести к активности отдельных клеток. Его главная функция — объединять разрозненные нервные сигналы в единый поток субъективного опыта, а также служить тем звеном, через которое сознательная воля может оказывать обратное влияние на нейронные процессы.

В более ранних формулировках — относящихся к 1970-м–1980-м годам, когда Либету было 50-60 лет, CMF описывалось как нефизическое поле, способное причинно влиять на нейронную активность через изменение вероятности открытия ионных каналов. Проверять эти утверждения Либет предлагал данными внутричерепной стимуляции и регистрации.

Теперь о том, ради чего все это, собственно, и затевалось. Либет прямо заявил, что его эксперименты — согласно которым свободная воля не инициирует действие, а налагает вето — имеют религиозное значение. Его ключевой аргумент: Большинство из Десяти заповедей — это приказы „не делай“». «Не убей», «не укради», «не прелюбодействуй», «не лжесвидетельствуй» — сама грамматическая форма этих запретов, по мнению Либета, предполагает, что Бог исходит из способности человека остановить уже возникшее побуждение. Потенциал готовности возникает до осознанного намерения, а окно сознательной воли (примерно 150–200 миллисекунд) предназначено именно для того, чтобы затормозить или пропустить действие. Эти выводы Либет делал, будучи уже зрелым исследователем — в 1980-е и 1990-е годы, когда ему было за 60.

Либет полагал, что эта способность к вето, пусть и не инициирующая действия, достаточна для соблюдения этических норм:

«Эта способность вето может показаться незначительной, но ее достаточно для удовлетворения этических стандартов».

Именно здесь его нейрофизиология смыкается с моральной теологией — не через доказательство существования души, а через демонстрацию того, что у человека есть окно для отказа от зла. Это размышление особенно занимало его в последние десятилетия жизни — в 1990-е и 2000-е, когда ему было 70-80 лет.

А в интервью 1996 года — Либету тогда было 80 лет — он сказал, что большинство теорий сознания «немного похожи на религию — честные спекуляции, но их невозможно ни доказать, ни опровергнуть».