Пояснение к этому посту:

https://t.me/augmented_brain/15285

Доказывать наличие сознания у животных — пустая затея

Нейробиологи из тусовки изучателей сознания обожают ссылаться на Чалмерса и Нагеля, когда нужно подчеркнуть сложность и важность своей проблематики.

Однако они мгновенно забывают о своих кумирах, как только доходит дело до самой нейробиологии — той самой дисциплины, которую эти два мыслителя с их дуализмом и акцентом на квалиа рассматривают как принципиально неспособную решить проблему трудного вопроса.

Исследователи, доказывающие наличие сознания у пчел через способность к арифметическим операциям, совершают ошибку, которую Томас Нагель описал бы как игнорирование того, каково это — быть. Для Нагеля субъективный опыт — это не функциональная роль, а уникальная точка зрения. Успешное решение задачи — это всего лишь реализация алгоритма.

С точки зрения Дэвида Чалмерса, здесь происходит классическая ошибка функционализма: они пытаются свести феноменальное сознание к функции обработки данных. Тот факт, что пчела выполняет задачу, говорит лишь о её способности к вычислению, но, согласно принципам Чалмерса, темный автомат может идеально имитировать поведение субъекта, не имея при этом никакой внутренней картинки мира.

Попытки найти включатель сознания в гамма-ритмах также игнорируют трудную проблему Чалмерса. Даже если мы установим стопроцентную корреляцию между электрическим всплеском и состоянием, мы не объясним, почему этот физический процесс сопровождается внутренним переживанием.

С позиции Нагеля, мы видим физический объект и регистрируем его физические параметры, но мы принципиально ограничены в доступе к чужому субъективному опыту. Наличие нейронного коррелята не превращает объект в субъекта; мы продолжаем наблюдать систему извне, игнорируя тот факт, что за внешним сигналом может не скрываться никакой первой личности.

Поиск генетических маркеров сознания — это подмена понятий, которую Чалмерс назвал бы легкой проблемой или набором таких проблем. Изучение памяти и структур мозга описывает механизмы доступа к информации и её обработки. Однако наличие системы хранения данных — это лишь вопрос железа. Чалмерс подчеркивает, что даже если мы полностью опишем нейронную архитектуру, вопрос о квалиа останется открытым.

Мы можем зафиксировать эволюционную преемственность инструментов обработки данных, но, как заметил бы Нагель, биологическая схожесть структур не гарантирует наличия сознания у субъекта. Наличие файлов в компьютере не делает компьютер осознающим эти файлы субъектом.

Разработка батареи тестов на сознание — это апофеоз попытки формализовать невыразимое. Чалмерс указал бы, что любые подобные тесты — это лишь внешние критерии поведения, которые по определению не могут преодолеть барьер между третьим и первым лицом. Проектируя человеческие признаки на другие виды, ученые занимаются конструированием философских зомби — систем, которые ведут себя как сознательные, но не имеют внутренней реальности.

Нагель в своей работе «Как это — быть летучей мышью?» предупреждал: наши попытки описать сознание другого существа через объективные признаки, пусть даже самые сложные, всегда будут лишь отражением нашей собственной ограниченной человеческой субъективности, которая никак не позволяет нам проникнуть в душу иного вида.