Исследования Роджера Сперри и Майкла Газзаниги на пациентах с рассеченным мозолистым телом позволили изучить изолированные функции полушарий головного мозга, которые потеряли возможность напрямую обмениваться информацией.

В одном из экспериментов изображение ключа проецировалось в правое поле зрения, откуда информация поступала в левое, речевое полушарие, и пациент легко называл предмет. Когда изображение ключа предъявляли в левое поле зрения, данные уходили в правое полушарие. Пациент утверждал, что ничего не видит, так как левое полушарие не получило стимул, а правое не обладало речевой функцией. Однако левой рукой, управляемой правым полушарием, пациент безошибочно находил ключ на ощупь среди других предметов, по-прежнему не способный назвать его вербально.

В другом тесте пациенту одновременно показывали два изображения: куриную лапу для правого поля зрения и снежный пейзаж для левого. Из предложенных картинок правая рука выбрала курицу, а левая — лопату. На вопрос о причинах выбора левое речевое полушарие, не знавшее о снеге, мгновенно сконструировало объяснение, заявив, что курица подходит к лапе, а лопата нужна для чистки курятника.

Этот феномен Газзанига назвал интерпретатором левого полушария.

В повседневной жизни у таких пациентов фиксировались межполушарные конфликты, когда одна рука застегивала пуговицы, а вторая тут же их расстегивала, или одна рука обнимала близкого человека, а другая отталкивала его, демонстрируя независимость моторных намерений полушарий.

Эксперименты доказали жесткую специализацию: левое полушарие доминирует в речи, логике и поиске причинно-следственных связей, а правое — в пространственной ориентации, распознавании лиц и целостном восприятии образов.

Вывод исследователей заключается в том, что левое полушарие функционирует как интерпретатор, который непрерывно рационализирует поведение человека и создает иллюзию единого, неделимого сознания, даже если истинные мотивы действий сформированы в изолированных от речи структурах мозга.