Выдающийся греческий византинист и филолог Φαίδων Κουκουλές (1881-1956) рассказывает про средневековые корни нынешнего греческого Εἶμαι κουρασμένος. — Я устал.

«Наши византийские предки часто развлекались, наблюдая за публичным позором, который устраивали на улицах и площадях. Воры, прелюбодеи и прелюбодейки, трусы, пьяницы, мятежники, а также люди знатные, патриархи и властители подвергались тогда позорящему наказанию.

Насколько распространена была в византийские времена практика осмеяния на глазах у всех, показывает множество новогреческих выражений, которые становятся понятны лишь тогда, когда узнаёшь, что именно происходило в те времена, чтобы подвергнуть человека публичному шельмованию.

Того, кому предстояло подвергнуться такому наказанию, прежде всего брили наголо. Сегодня в деревне стрижка волос не считается чем-то предосудительным, однако прежде, когда граждане — за исключением монахов и представителей духовенства — коротко стриглись, появиться с выбритой головой считалось большим позором.

Кроме скорбящих по умершему, только те, кого судили за прелюбодеяние и признавали виновными, часто подвергались в византийские времена следующему наказанию: «Такого-то, уличённого в прелюбодеянии и остриженного, да изгонят».

Если иметь это в виду, то становятся понятны современные выражения: «να κουρευέσαι» — «чтоб тебя постригли!» — и «κούρεμά σου» — буквально «твоя стрижка», то есть «ты такой негодяй, что заслуживаешь, чтобы тебя остригли».

По той же причине сегодня во многих местах распутную женщину называют κουτρούλα или κουρεμένη — «остриженная», поскольку прелюбодейку перед публичным позорящим наказанием стригли.

В византийские времена глагол «стричь» употреблялся также в форме κουράζω. Например: «Такого-то постригли в монахи». Следовательно, выражение ἐκουράσθη означало, что такого-то остригли. Однако стрижка, поскольку она, как сказано выше, была следствием дурного поведения, психологически подавляла подвергшегося ей человека.

Отсюда глагол κουράζω стал означать «утомлять», причём не только душевно, но и физически.

Так что же сегодня, когда человек говорит κουράστηκα — «я устал», — он представляет себе, что его усталость как-то связана с пострижением?»