Древнегреческого комедиографа Аристофана в античности часто упрекали в грубости, непристойности и неблагородном стиле. Однако гуманисты, взявшие на себя труд оправдать Аристофана, утверждали, что даже иные отцы церкви относились к нему с бОльшим пониманием: святитель Иоанн Златоуст якобы не просто читал «неприличного» комедиографа, но и, подобно Александру Македонскому с Гомером, подкладывал себе сочинения Аристофана под подушку перед сном.
Несмотря на то, что сам Златоуст не упоминает Аристофана, этот анекдот, активно растиражированный Альдом Мануцием, опубликовавшим тексты Аристофана, и Никодемусом Фришлином, переведшим их на латынь, стал убедительным аргументом для оправдание античного комедиографа, представляя его творчество как кладезь классического языка и эффективный инструмент для обличения пороков. Вот небольшие выдержки.
Альд Мануций (1498)
"Прими девять комедий Аристофана... Для тех, кто желает учиться по-гречески, ничего нет более подходящего, ничего нет лучше для чтения — не только по моему суждению (которое я не ставлю высоко), но и по мнению Феодора Газы, мужа во всех отношениях учёнейшего. Когда его спросили, какого из греческих авторов должно постоянно читать тем, кто хочет изучить греческую словесность, он ответил: «Одного Аристофана, ибо он весьма остроумен, богат, учён и чистейший аттик». Точно так же, говорят, Иоанн Златоуст так высоко ценил Аристофана, что постоянно держал при себе все двадцать восемь его комедий и даже во время сна использовал их вместо подушки; отсюда, как говорят, он почерпнул и красноречие, и строгость, коими он столь удивителен. Я полагаю, что Аристофана должны постоянно читать греки так же, как наши — Теренция, которого Марк Туллий, постоянно его читая, называл «своим другом».
Никодемус Фришлин (1586)
«Об Иоанне Златоусте, искуснейшем богослове, некоторые пишут, что он лучшую часть своего красноречия и силы в обличении пороков, особенно женских, почерпнул из ежедневного чтения Аристофана и, отправляясь спать, имел обыкновение подкладывать книги этого автора под подушку — как некогда Александр Великий поэму Гомера».