— 𝐀𝐒𝐓𝐎𝐑𝐈𝐌𝐋 ( ( 𝐀 . 𝐆 ) ): “Она бежала так быстро и сосредоточенно, что даже не заметила перед соб…”

Она бежала так быстро и сосредоточенно, что даже не заметила перед собой выехавшую лошадь. Мужчина за поводьями заорал с диалектом, выдавая свои кокни*. Астория отшатнулась, хотела было бежать в обратную сторону, но в суматохе и шуме она завидела несущихся к ней двоих парней. А Блейза нигде не было. Зло выдохнув, Астория принесла извинения коннику и побежала в сторону отеля.

Дорога, благо, оказалась не такой длительной, как ожидалось. Астория забежала в тайник, и ей в нос ударил яркий запах пива и вяленой рыбы. Сморщив нос, она устремилась по лестнице вверх.

— И куда это Вы, юная леди? — Астория повернула голову. За баром был не Деррек, а седеющий мужчина с огромными усами, закрученными в спираль. Тори склонила голову вбок, разглядывая красные подтяжки на белоснежной рубахе и пивной бокал в его руках.

— Я в свою комнату, — Тори сделала шаг выше. — Мы с сестрой и отцом снимаем здесь спальни. — Помолчав, Астория добавила: — А вы не похожи на Деррека. Он в отпуске?

— Деррек? — рассмеялся мужчина за баром. — И как давно у нас работает какой-то Деррек?

— Послушайте, у меня наверху лежат все вещи! — Астория выпрямила плечи. — Мне не до ваших шуток!

— Фашистка! — дама вскочила из-за своего стола в самом углу, размахивая белоснежной шляпкой с полями. — Кевин, выгоните её сию минуту! Она фашистка! Из отряда немецких военных! Нас сегодня разбомбят! Плакал! Плакал наш Кэрнхолм! Она сдаст своим свиньям все наши данные! Смерть! Смерть Кэрнхолму!

Астория моргнула. Сегодня был какой-то полностью безумный день. Сначала трое неизвестных с особой уверенностью называют её тварью, ныне милейшая женщина с изящной шляпкой в руке вдруг решила, что Гринграсс — фашистка. Астории очень остро захотелось, чтобы в голову этой безумной ударило что-то большое и твёрдое. Может, даже насмерть. Астория уже представила, как в голову этой женщины летит тарелка, как вдруг бармен вскрикнул, а стакан, что пару минут назад был у него в руке, полетел в сторону той дамы. Губы Гринграсс тронула улыбка. Она одна из них! Как это называется? Телекинез, кажется? Да вовсе не суть, как называется способность, когда от одного её желания вся посуда начала биться о стены, а дама, что совсем недавно называла Асторию фашисткой, теперь горланила вместе со своими подружками.

Астория упивалась этим процессом. В её мыслях прекрасным финальным аккордом стал бы обрушившийся на них потолок. Но тут донельзя горячая рука схватила её за предплечье и поволокла к выходу. Астория обернулась. Это был Теодор, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Ты можешь хоть полчаса просто посидеть смирно и не встревать в передряги?! — сорвался Нотт, оскалившись. — Быстро к Драко, мы разберёмся!

Астория не смела ослушаться. Крики в «Тайнике» не прекращались. Краем глаза Гринграсс заметила, как ладонь Нотта вспыхивает и он подносит огонь к деревянному дверному проёму. А после «Тайник священников» загорается ярким, живым пламенем. Дым поднимается вверх, сигнализируя об угрозе для жизни. Но Нотт уже бежит в сторону Астории. В это время прямо перед Гринграсс останавливается белый жеребец, за поводьями которого сидит Драко. Теодор пихает Асторию, и они залазят в повозку. Лошадь трогается под громким голосом блондина, и лишь пыль разделяет Асторию от сгорающего «Тайника священников».

— Я одна из вас! — закричала Астория, а глаза её наполнились энтузиазмом.

— С чего ты это взяла? — Драко бросил взгляд через плечо, стараясь не отвлекаться от поводьев.

— Ну как! — Астория заправила выбившийся локон за ухо. — Там, в «Тайнике священников»! Я только подумала про летающие тарелки — и бам! Я устроила погром силой мысли!

— Это был я, — раздался голос в самом углу повозки. Нотт зашёлся смехом и протянул одежду Блейзу.

— Ты снова голый? — разочарованно спросила Астория.

— Ответь, какой прок от невидимого человека, если он ходит в одежде? — застёгивая рубаху, ответил Блейз. — Ты должна быть нам благодарна. Мы спасли тебя.

— Клянусь, ещё раз ты сбежишь — и я сожгу твои волосы, — Теодор просверлил Асторию взглядом и, в знак подкрепления своих слов, зажёг руку.