Из-под моего велосипедного шлема бьет луч света. Это фонарик. На нём – индикатор заряда батареи. Два часа активной работы в темноте – минус два деления. Очень простая арифметика.

– Девятнадцать. Но время еще есть, – отвечает мне юноша, мигрант из Кыргызстана, на вопрос о том, сколько заказов он успел сделать за сегодняшнюю смену, начавшуюся для него в одиннадцать часов утра. Прикидываю в уме. Выходит что-то около пяти тысяч чистого заработка.

Я, в свою очередь, отработал два с половиной часа. Выполнил пять заказов. В сущности, точно такая же динамика. Разве что, транспорт у нас разный. У него – велосипед электрический (купленный на деньги, взятые в долг у друга), у меня – велосипед обычный, механический. Выходит, разница только в расходе калорий.

После пары заказов снова пересекаюсь со своим собеседником у входа в «Пятерочку». Ждем заказы. Плашка в телефоне обновляется каждые три минуты. Можно успеть посмотреть с десяток тиктоков. Или прочесть десяток страниц. Choose your fighter, как говорили некогда. Кому что больше по душе.

– До февраля доработаю, и буду уезжать. Тяжело.
– А куда сейчас выгоднее всего ехать на заработки?
– В Канаду. Да, сейчас рабочую визу туда проще стало получить. У меня друг там в шахте работает.
– Уголь?
– Нет. Золото.

Хотел было вставить, как теперь кажется, бестолковые слова про «технику безопасности», мол в Канаде с ней, наверное, все хорошо, но нужно было выдвигаться на следующий заказ.

Без пятнадцати одиннадцать. Крыльцо магазина опустело. Все курьеры разъехались по домам еще до окончания слота – ведь новых заказов уже все равно не будет. Я же сижу на одной из ступенек (подложив под себя кусок туристической пенки) и думаю. Думаю о том, «что такое "рабочий класс" в наши дни»? Существует ли он вообще? Применима ли такая рамка для разговора об обществе? Теряюсь в догадках.

Вспоминаю, что получал образование. «Два диплома», как обычно говорят про бакалавриат и магистратуру те, кто видит в этом признак то ли «сверхквалификации», то ли чрезмерной учености. Образование у меня гуманитарное, историческое. На рынке труда человеку с таким образованием места (почти) нет. И это надо принять как объективный факт. Вместе с тем, я не могу работать курьером круглый год. Несмотря на то, что двери этого дивного курьерского мира для меня открыты настежь.

Я не могу работать курьером всегда, потому что мне нужно, чтобы у моего труда была если не цель, то хотя бы «общественная польза». А доставка арбузов фирмы «Global Village» и чипсов «Русская картошка» двадцатилетним геймерам в соседний от магазина двор едва ли полезна. Наоборот, я бы сказал, что она вредна.

Но таков закон природы в наших постсоветских джунглях: бабушкины квартиры конвертируются в право сказать чудаку в велосипедном шлеме: «Чё так долго?». А я отвечу тебе, дружище, пусть и заочно, но, как водится, на весь Интернет – «почему». Почему в перерывах между заказами я читаю книгу про Детройт, книгу по городской антропологии, написанную американской исследовательницей.

Потому что нет, дорогой дружок, у меня возможности написать такую же книгу, но про Кузбасс. Никто на это денег не даст. А написать без денег невозможно. Благо, хоть ты платишь за доставку. И даешь моим читателям возможность узнать про то, что золото в Канаде добывают выходцы из Средней Азии.