В интервью с Виктором Мизиано мы говорили о работе Жени Гранильщикова на выставке «НИИ Архив. Это было со мной».
Женя взял один и тот же архив (исходники для фильма «Драма» 2018–2019), а в 2025‑м сделал из них новый фильм с тем же названием, но с другой датой. Получился совсем другой фильм — о том же периоде, но увиденном из другого времени.

И тогда меня осенило: а что, если художник будет каждый год перемонтировать одни и те же кадры и выпускать видео под тем же названием — 3, 5, 7, 10 лет подряд?

— Это же чистой воды борхесианство, — ответил мне Виктор.

И действительно, прямая отсылка к Борхесу и его «Пьеру Менару»: переписать «Дон Кихота» слово в слово, но в новом контексте — и текст зазвучит иначе.

Но сейчас, спустя время после разговора, я думаю, что тут замешан не только Борхес, но и классический эффект Кулешова.

Почему?

Потому что в кино смысл рождается не в отдельном кадре, а в их стыковке. Если ты каждый год меняешь последовательность, ритм, длительность, звук — ты каждый раз собираешь из одних и тех же визуальных «кирпичиков» новое высказывание. Кадры остаются прежними, но монтажное предложение — каждый раз иное.

И здесь Борхес встречается с Кулешовым:
Борхес говорит о контексте — одно и то же слово в другое время значит другое.
Кулешов говорит о структуре — одни и те же кадры в другом порядке рождают другой смысл.

Получается, что ежегодный перемонтаж — это гибридный приём: ты не создаёшь новый материал, но каждый раз пересобираешь восприятие зрителя — и через контекст и через ритм. И это превращает искусство в бесконечный процесс перечитывания себя и мира. Без новых съёмок, без новых объектов — только время и монтаж. Гениально.