Вчера сходил в ГЭС-2 на разговор о блэкаутах. В анонсе обещали поговорить о настоящем и будущем блэкаутов, но говорили в основном о настоящем и прошлом — что, в общем, логично: кто вообще знает, что там у блэкаутов на уме про будущее.

Разговор получился с двух сторон сразу. Изнутри практики — художники и поэты, Андрей Черкасов и Ульяна Мор,, которые сами работают с блэкаутами, и немного снаружи — например, филолог Илья Морозов, который их исследует и насколько я понял, сам не делает. Получился довольно интересный обмен между теми, кто вычёркивает слова, и теми, кто потом пытается понять, зачем они это сделали.

Под конец я тоже немного влез со своими историями: рассказал про проекты 2018 года ( массовые блэкаут-сессии, видео в театре и музее) и про прошлогодний «Blackout 22», где к графике добавились архив сообщества 22 и звук.

И заодно внезапно посчитал: оказывается, с блэкаутами я знаком уже восемь лет. Не в смысле «когда-то видел», а вполне непосредственно — делал, устраивал коллективные сессии, снимал, собирал выставки, возвращался к ним снова.

Так что будущее блэкаутов мы вчера, кажется, всё-таки не выяснили. Но моё собственное прошлое с ними оказалось неожиданно длинным. Но короче, чем у Андрея. Именно его выставка когда-то затянула меня в эту тему.