🗡Кэрол Ханиш: деполитизация женского движения

Перевод: Анастасия Нестерюкова, Marissa the Witch

Из выступления К. Ханиш в секции «Как обезвредить движение: заменяя политическое личным» на конференции «Революционный момент: женское освобождение в конце 60-х – начале 70-х» в Бостонском университете в 2014 году

[...] Важной частью 1960-х годов – что и сделало их революционными – были не «секс, наркотики и рок-н-ролл», как многие утверждают. Революционными их сделали ИЗУЧЕНИЕ, БОРЬБА и ОРГАНИЗАЦИЯ. Во всех движениях, включая женское освободительное, было многочисленное ядро, желавшее изменить властные отношения, а не просто изменить себя или часть культуры или хорошо провести время.

Причины, по которым это был лишь «момент», отчасти в наших собственных ошибках – это большая тема для другой конференции – и отчасти в том, что наши противники были сильнее, были лучше организованы и, конечно, получали больше финансирования, чем мы.

Когда движение стало настолько успешным, что власть имущие начали видеть в нас угрозу, они пришли за нами. Не с оружием или угрозой тюремного срока, как это было с другими движениями, но с щедро оплаченными словами и идеями, которые и потопили первые успехи женского освобождения. Мы, часть «изучения, борьбы и организации» 1960-х, стремились к истине, старались смотреть реальности прямо в лицо и «говорить как есть» на понятном языке. [Практики] роста сознания служили организационным инструментом для выявления и осмысления того, что с нами происходит как с группой. Это было доступно любой женщине: чтобы принимать участие, не нужно было иметь высшее образование и даже аттестат средней школы.

Слова – термины, которые мы использовали – были частью революционной борьбы. Часто они имели отсылки к другим движениям. Посмотрев на наш язык, можно понять, откуда мы пришли и каковы наши цели. Без сомнения, новые термины иногда необходимы, но мы должны быть начеку и задаваться вопросами: «Действительно ли новый термин лучше?», «Не отрезают ли нас от нашей истории?», «Что пытаются скрыть, отказываясь использовать старый термин?».

Если мы сравним настойчивые и побуждающие к борьбе требования конца 60-х и начала 70-х с тем, что считается феминизмом сегодня, мы увидим значительные изменения стратегии и целей. Громкие призывы женщин к объединению в организованную силу для победы над мужским господством почти сошли на нет.

Уничтожение революционных слов – это серьезное дело. Процесс сдерживания устрашающей угрозы разгневанных женщин, которые восстают и требуют больших перемен, находит свое отражение в постепенном исчезновении самого нашего названия: Женское… Освободительное… Движение.

«ОСВОБОЖДЕНИЕ» (LIBERATION) исчезло первым. Сначала это была частичная «кастрация», нас укоротили до названий «женское освобождение» («women’s liberation ») и «сторонница женского освобождения» («women’s libber»). Затем появилось «женское движение», которое без слова «освободительное» стало звучать гораздо менее угрожающе – и таким оно стало. Это слово было слишком радикальным для академических кругов и фондов финансирования, поэтому некоторые женщины стали орудием по его ликвидации.

«ДВИЖЕНИЕ» (MOVEMENT) было следующим. Движение в данном контексте – это класс людей в действии. Женское освободительное движение представляло собой массы женщин, действия которых направлены на обретение коллективной силы для уничтожения своего статуса второго пола. Активистки женского освободительного движения написали множество статей о [необходимости обретения] силы женщинами, Селестин Уэр даже написала книгу «Женская сила» : о да, она была Черной женщиной, и мы ВСЕ знаем, что ни одна Черная женщина не считала себя частью так называемого Белого женского освободительного движения, потому что женские историки так нам говорят!

Что же еще делают власть имущие – те, кто хочет остановить нас? Сначала они говорят нам, что власть – это то, к чему женщине неприлично стремиться. Власть – это грязное дело, которым должны заниматься только мужчины. Далее нам говорят, что мы должны стремиться к личному обретению силы - не к власти женщин, объединившихся для осуществления социальных перемен, но «агентству», разнообразию выборов для отдельной женщины. Если бы каждая женщина просто имела достаточное количество выборов (ох уж эти «выборы» - прим. пер.) и «держалась» правильного пути, то ее мечты осуществились бы, и ничего страшного, что эти выборы не так уж хороши. Ранние «резкие» феминистские трактаты о борьбе с мужским господством сменили книги и журнальные статьи, призывающие женщин к «самостоятельному обретению силы». Затем пришла «третья волна» феминизма, набитая все тем же «[индивидуальным] обретением силы», «самовыражением» и созданием «безопасного пространства» - без изменения мира. Феминизмом стало все, что женщина им посчитает. Любая – от Сары Пэйлин до Леди Гаги – может называть себя феминисткой, и кто сможет возразить?

В настоящее время мы находимся в процессе стирания самого слова «ЖЕНЩИНЫ», так что скоро уже ничего не останется от женского освободительного движения. Существование женщин как угнетенного полового класса ставится под сомнение и переопределяется «гендером». Если бы это происходило в том смысле, в котором писала Симона де Бовуар, когда говорила, что женщиной не рождаются, а становятся, то мы были бы не против. Но в гендерной теории женщины больше не рассматриваются как пол, угнетенный другим полом. Мы существуем как «подвижный» гендер, а не пол. В гендерной теории каждая(-ый) может игнорировать половой класс и играть с «[гендерной] презентацией» по своему усмотрению.

Другими словами, разделение на женщин и мужчин может быть прекращено без борьбы с коренными причинами угнетения женщин, которые так неприятно признавать. Мы можем устранить «бинарность» двумя путями: положить конец мужскому господству и, следовательно, женскому угнетению или уничтожить женщин, заменив их гендером.

Женские исследования, феминистские исследования - появившиеся в университетских программах стараниями революционерок Революционного Момента и вдохновленные черными исследованиями - теперь рискуют полностью раствориться в бесструктурных исследованиях сексуальности и гендера. Поначалу в женских исследованиях было много от идей Женского освобождения. Может быть, если бы они изначально назывались «исследованиями женского освобождения» - как и должны были, так как в академию эти идеи пришли именно оттуда – это помогло бы сохранить нужное направление.

𝔇𝔦𝔢 𝔴𝔢𝔦𝔰𝔢 𝔗𝔢𝔲𝔣𝔢𝔩𝔣𝔯𝔞𝔲 𝔞𝔲𝔰 𝔎𝔞𝔲𝔨𝔞𝔰𝔲𝔰