10.06.1937. Барти — 7 лет.
Солнце постепенно начинало освещать город неподалёку. Лондон. Жалкие маглы только вставали с кроватей, собираясь по своим делам, но семейство Краучей уже было за завтраком. Барти сидел по левую сторону от отца, напротив матери.
Господин Крауч был высоким аристократичным мужчиной. Сложно было объяснить его поведение или характер, но он тоже умел любить.
Госпожа Крауч была женщиной среднего роста, всегда ходила в платьях и с красивыми причёсками. На занятиях с сыном чаще всего надевала корсет.
Бартемиус Крауч — невысокий мальчишка семи лет, с немного пухлыми губами, тёмными полукудрями и часто широкой улыбкой на лице — вне дома улыбался охотно.
Барти ковырял вилкой в тарелке с поджаренным яйцом, беконом и белым хлебом, намазанным маслом. Аппетита не было. Винки стояла рядом с господином Краучем, забирая у старшего и главного члена семьи уже пустую тарелку после трапезы.
— Барти, — начал господин Крауч.
Мальчик мельком взглянул на мать: та усердно смотрела в свою тарелку. Хотя Барти знал, что мать что‑то да рассказала отцу о его последних «достижениях». После этого мальчик повернулся лицом к отцу. — Я хотел поговорить насчёт твоей плачевной успеваемости в истории магии.
— Кхм… — Барти опять уставился в тарелку. Он знал, о чём сейчас пойдёт речь, и, кажется, будет наказан. Хотя кто знает, в каком настроении сейчас господин Крауч: его характер весьма сложно разгадать.
— Кажется, мы говорили о том, что будет, если ты будешь отлынивать от домашнего обучения? — продолжил господин Крауч, облокачиваясь спиной на спинку своего стула. Скрестив руки на груди, отец посмотрел на сына в упор. — Глаза подними, я со стеной разговариваю?
Барти посмотрел на лицо отца, хотя старательно пытался не смотреть ему прямо в глаза. Он смотрел на всё подряд: на нос, лоб, уши, выше головы — лишь бы не в глаза.
— Я понял. Можешь не объяснять, — выдохнул Барти, возвращаясь к своей тарелке с завтраком. Он хотел поскорее закончить этот разговор. Он не любил, когда его пытаются отчитывать: сразу наворачивались слёзы и всё такое — он ведь всего лишь ребёнок.
— Винки! — громко позвал господин Крауч.
Рядом раздался хлопок — и перед главой семьи уже стояла низенькая домовая эльфийка, низко кланяясь.
— Господин звал Винки?
— Да. Проследи, чтобы Барти, — господин перевёл взгляд на сына и обратно на служанку, — чтобы он не выходил из своей комнаты, пока не расскажет тебе всю историю магического мира XV века.
— Да, конечно, господин, — Винки выпрямилась, заводя свои маленькие ручки за спину. — Господин, что‑то ещё нужно в отношении вашего сына?
— Нет. Ты свободна, — господин Крауч махнул рукой.
Барти сжал в руках вилку, тихо царапая ею тарелку. Его сильно раздражало, что его заставляют учить. Ему нравилось читать, узнавать, разбираться, исследовать, но не нравилось, когда это нужно было делать как должное.
— Мы с твоей матерью уезжаем на пару часов в Министерство. Она вернётся раньше меня. Поэтому иди в комнату. Винки будет следить за тобой. И не пытайся сбежать — всё равно не получится, — обратился к сыну господин Крауч, после этого он погладил сына по полукудрявым волосам на макушке.
— Будь хорошим, — прошептала ему мать, когда оба родителя покидали столовую.
Барти лишь хмыкнул и кротко кивнул.
Первые два часа он просидел в комнате, прижавшись спиной к двери. Жаловаться было нельзя. Его не били, как других чистокровных, за непослушание. Его любили, просто строго воспитывали: родители хотели ему хорошего будущего.
Пальцы рук похолодели до белизны — он сжимал их в кулаки, прижимая колени к груди. По щекам тепло пробежала слеза. Барти быстро её вытер.
— Не плакать… — сказал он сам себе. — Нужно оправдать надежды отца, а то сижу без дела.
Барти встал. Ноги стали ватными, пальцы не слушались.
— Пожалуйста… Нужно сделать всё до их прихода.
Раздался тихий хлопок — в комнате появилась Винки.
— Маленький господин плачет? Вам что‑то необходимо, сэр? — эльфийка подошла ближе и взяла мальчика за руку. — Ах, вы до ужаса замёрзли! Нужно сообщить об этом вашей матери — вдруг вам станет плохо.
#� 
